Иван Орлов: «Пьеса Островского – абсурдистская русская реальность»

1 октября

Юлия Колганова, новостная лента сайта театра «Глобус»

Друзья! 17, 18 ноября 2021 года на большой сцене театра «Глобус» состоится премьера трагикомедии «Не было ни гроша, да вдруг алтын» по пьесе Александра Островского. Проект реализуется с использованием гранта, предоставленного ООГО «Российский фонд культуры». Режиссер Иван Орлов рассказывает о причинах актуальности текстов комедиографа, смехе как реакции на абсурд и метафизическом пространстве нового спектакля. 

– Иван, почему Островский входит в ограниченное число классиков, пьесы которых, несмотря на смену эпох и поколений, так активно ставят в театре? В чем его актуальность?

– Островский – гений в плане точности наблюдения за жизнью. Современная драматургия крайне редко способна дать нам такие глубокие, тонкие наблюдения за человеческой природой в острейших жизненных обстоятельствах. Количество невероятно узнаваемых людей, которых мы встречаем в его пьесах, потрясает. А количество лет, которое прошло после написания произведений, делает этих героев еще более собирательными, еще более понятными для всех. Они хоть и условны, за ними мы чувствуем правду. Актерской природе дико интересно разгадывать все эти повороты человеческие.

Почему режиссура обращается к Шекспиру, Островскому и еще какому-то количеству классиков? Сегодняшний театр занимается образами, и классическая драматургия дает эту возможность. Театр – среда абсолютно условная, метафизическая. Он все больше перестает рассказывать сюжеты, а пытается заниматься поэзией. Когда ты читаешь Островского, ты читаешь поэтический текст, не реалистический. Возможно, при работе с современным текстом я как режиссер попадаю в ситуацию копирования жизни, как будто вижу готовый спектакль, который должен воспроизвести. Когда я читаю сильную историю, написанную двести лет назад, для меня каждый из этих людей является образом определенного психологического портрета. Мне необходимо создать художественный образ. А каждый из этих героев – уже художественный образ, а не просто выписанный документально человек.

– Островский – признанный во всем мире комедиограф. В чем специфика его юмора?

– Это зависит от материала. Буквально два месяца назад я работал над пьесой «Волки и овцы». Там много юмора в самом тексте. Пьеса смешная, много узнаваемых, очень точных жизненных деталей. Когда мы себя узнаем на сцене – нас это радует и смешит. Это не юмор Тома Стоппарда с его парадоксальными шутками, смешным языком. Наша пьеса – комедия характеров, а не языковых конструкций, здесь мы должны выйти прежде всего в момент узнавания. Узнавание рождает смеховую реакцию. Нам с артистами необходимо понять ситуацию, разобрать персонажа, при этом утрировать этот характер.

Интересный факт: Островский гениально читал свои пьесы. И особенно ему удавались роли женщин, свах. Люди покатывались со смеху, как он их изображал. В целом этот момент изображения, игры в характер, ирония над своим персонажем – задача непростая и очень интересная. И распределение ролей у нас в театре, на мой взгляд, блестящее. Мы хохочем на репетициях, потому что невероятно точно, колоритно написано, такие смачные персонажи, которых мы узнаем в наших соседках, родственниках, в себе.  

– Вы определились с жанром спектакля?

– Жанр мы определили как трагикомедию. Потому что в основе лежит драматическая, даже трагическая история молодой девушки, которая попала в казалось бы безвыходную финансовую ситуацию. Но в финале она сумела выбраться из этой ямы. И вот каким образом – это интересно. Интересно, как можно выбраться из нищеты, в которой мы находимся. Мы фарсовым ключом пытаемся вскрывать ситуации. И поэтому это предполагает яркие характеры, пластические решения.

В этой пьесе даны очень острые обстоятельства. Люди доведены до какого-то предела нищеты. И это настолько страшно, что смешно. Это абсурдистская русская реальность. Метафизическая, которая не меняется никогда, несмотря на смену эпох. На сцене, когда мы видим эту правду, мы вынуждены смеяться, иначе сойдем с ума. Смеховая реакция на абсурд – защитная реакция нашего организма.

– Будете ли вы пользоваться популярным сегодня приемом – осовременивать язык пьесы, написанной почти сто пятьдесят лет назад?

– Когда мы это сочиняли, у нас было несколько путей. Можно было перенести действие в сегодняшний день – и тогда переписать текст. Но мы решили от этой истории отказаться. Нам показалось, что гораздо интереснее создать вневременное пространство. Наша задача – показать понятных зрителю, узнаваемых героев, которые бы нас эмоционально заражали. И тут не важно, в каком времени они будут находиться. Пространство спектакля тоже очень условно. Главный герой пьесы – отставной чиновник Крутицкий – про одного из персонажей пьесы говорит, что посадил его в «каменный мешок». Так называлась тюрьма. Нам показалось любопытным создать пространство «каменного мешка». Это бетонный кабинет, в котором находятся все действующие лица.

– Судя по названию пьесы, основной ее конфликт лежит в сфере финансов?

– Нищета, о которой говорится в пьесе, безусловно, материальная. Но и духовная. Это о том, как деньги или их отсутствие необратимо меняют психику человека. Автор показывает, на какие поступки способен человек, чтобы вырваться из нищеты. Там есть прекрасная фраза героини, которая стоит перед сложным нравственным выбором: «Тетенька, вы уж не осуждайте меня, но мне хотелось бы пожить получше». «Пожить получше» – это такой краеугольный вопрос, отражающий желание всех героев пьесы. Вдумайтесь, речь даже не идет о том, чтобы «жить лучше». В финале Островский все-таки дает нам надежду на избавление. Но проблема не во внешних предлагаемых обстоятельствах, а во внутреннем мышлении. Мы же ждем, когда нам чудо какое-то упадет и вытащит нас из этого «каменного мешка». Сами мы как будто не способны из него выйти. А это же неправда. Выписывается логика, которая не является истиной.

– Это черта русского характера?

– Так часто говорят. У Чехова встречается в письме, что нужно «...выдавливает из себя по каплям раба». У Достоевского звучат те же мотивы. Мне кажется, что тема маленького человека всеобщая, она есть и в европейских странах. Мысль материальна. Если мы сами не можем выйти из внутренней нищеты, то проблема здесь духовная, а не физическая. Сегодняшний человек, не только русский, живет желанием какого-то быстрого заработка. Сейчас что-то упадет с неба, и это поменяет всю нашу жизнь. И как только выпадает возможность что-то украсть или получить взятку – человек чаще всего хватается за нее. Почему он так поступает? Нищета заела, нравственные принципы стерты. Но это же в наших силах так не поступать. Мой режиссерский месседж – посмотреть в зеркало нашей реальности и попробовать сказать ей «нет».