Роман не для домохозяек

19 декабря 2008
Марина Вержбицкая, «Новая Сибирь»

Лауреат «Золотой маски» режиссер Алексей Песегов вновь ставит спектакль в «Глобусе»

В конце ноября на большой сцене новосибирского молодежного театра «Глобус» состоится премьера спектакля «Циники» по одноименному роману Анатолия Мариенгофа. Инсценировку прозаического текста осуществил уже знакомый глобусовской сцене художественный руководитель Минусинского драматического театра, обладатель трех премий «Золотая маска», режиссер Алексей Песегов.

 Мариенгофские «Циники» отнюдь не самое популярное произведение в мире театра и кино. Как вам пришла идея инсценировать именно этот роман?

 Запрещенные на долгие советские годы «Циники» — просто гениальный роман. Его мало издают, мало публикуют. Я даже уверен, что масса театроведов это произведение не читали вообще. А попался он мне случайно: как-то знакомые дали почитать маленькую книжечку в мягком переплете. Плохонькое такое издание. Я прочел и заболел этим текстом — такое мощное впечатление он на меня произвел. После этого мне необходимо было реализовать свои эмоции на сцене, но я никак не мог найти подходящий режиссерский ход. Все говорили, что это неинсценируемая вещь. Вскоре вышел фильм «Циники». Фильм мне ужасно не понравился, но, как ни странно, именно он толкнул меня вперед. Я пришел и в тот же вечер начал писать инсценировку. Когда у меня в голове все выстроилось, я понял, что нашел свой ход. Даже сейчас, перечитывая роман, я поражаюсь, как я мог собрать его в одну постановку и как удачно там все связалось. Естественно, от каких-то сцен пришлось отказаться, но у меня была жесткая временная установка — не более трех часов.

Тема «Циников» — это вечная тема отношения к тому, что тебе дано свыше: к любви. Когда человек начинает относиться к любви не так как должно, а «цинично», — следует ждать соответствующего результата. Кстати, понимать «цинизм» буквально не следует. Для нас «циники» — грязное, ругательное слово, мы его затаскали. А на самом деле «цинизм» — некое человеческое мировоззрение. Есть такое определение: циники — это разочаровавшиеся романтики. Циниками становятся люди, разочаровавшиеся в чем-то высоком, светлом. Естественно, эпоха наложила свой отпечаток — в Серебряный век люди были несколько рафинированные, эстетствующие. Но все же в большей степени «цинизм» — это мировоззрение и воспитание. 
 Жанр спектакля вы определили как «хронику любви в двух актах». Кто будет главным героем этой хроники?

 Главный герой — любовь. Вначале светлая и чистая, потом безумная и страшная. Главный герой не столько сами люди, сколько их взаимоотношения и цинизм этих взаимоотношений. Отсюда и очевидная актуальность «Циников»: такое могло произойти вчера, сейчас или случится завтра.

 Каким будет ваш спектакль по атмосфере?

 Не мрачным (там много забавных сцен), интригующим и напряженным. Мы не будем бежать сломя голову, делая клиповую нарезку. И это не будет постмодерновый спектакль. «Циники» станут эстетичной постановкой. Плакать будут все. А как еще? Искусство должно вызывать эмоцию. Слезы — это очищение. Это же не трагические слезы, не слезы несчастья, не слезы от того, что ты видишь грустное зрелище, — это твое воображение и чувства работают. А чувства должны работать все: от слез до смеха. Что касается формы, то там будет присутствовать все — и психологический театр, и реалистический, и театр формы. Такая полифония.

 Каких интересных сценографических решений можно ожидать от вашего нового спектакля?

 Мы не уходили в какую-то метафоричность сценографии. Естественно, там присутствуют и интерьер, и экстерьер, и символ — театральная тумба, на которую наклеены афиши. В остальном мы ориентировались на то, чтобы героям ничего не мешало. Большая нагрузка легла на свет: перед нами стояла задача сократить локальным светом огромную сценическую площадку, а также акцентировать внимание на трех определенных точках, где разворачивается действие. Еще есть задумка сделать световую завесу. Не знаю пока, получится или нет.

 В одном из глобусовских спектаклей на сцену выезжает паровоз. В вашей постановке, говорят, появится целая декорация в виде железной дороги. Так ли это?

 Так. Причем у нашей железной дороги есть три пути — прямой, заканчивающийся обрывом, и еще два, расходящихся в разные стороны. Все как в русских сказках: встал богатырь на перепутье — налево пойдешь, направо пойдешь... Дорога — это некое олицетворение пути героев — у них тоже есть выбор. События спектакля разворачиваются во время революции. Современное время — тоже переходный период: мы уже попробовали жить при социализме, потом вернулись в капитализм. А теперь вот вообще мировой финансовый кризис — я ж не знаю, чем все это закончится. Может быть, вселенской катастрофой.