«Летит» в «Глобусе»: ностальгия по гламуру

31 октября 2011
Татьяна Ломакина, «Тайга.инфо»

Режиссер Алексей Крикливый поставил на малой сцене новосибирского Глобуса" пьесу Оли Мухиной «Летит», составленную из реплик реальных людей о поколении молодых и красивых, живущих алкогольно-кокаиновой успешностью и мечтающих о свободе. Несмотря на остроту и яркость текста, написанного в 2004 году, нынешняя постановка кажется припоздавшей и выглядит почти как ретро-сюжет.

Семь лет назад один из самых востребованных современных драматургов Оля Мухина создала пьесу на основе интервью с собственными друзьями — на тему мечты как способа прорваться на свободу. Текст «собран» с помощью технологии verbatim, предполагающей отсутствие в драматургическом тексте авторского вымысла, где допустимый максимум — поменять реплики местами и вписать их в сюжет. В результате получается художественный срез задокументированной реальности.

Сама Оля Мухина назвала свою пьесу "манифестом поколения о жизни, смерти, любви и страхе«Пьесу несколько раз ставили в России и за рубежом — в том числе сама Мухина, назвавшая ее «манифестом поколения о жизни, смерти, любви и страхе». А в этом году фестивальным зрителям была представлена экранизация «Летит» — совместный дебют режиссеров Сергея Швыдкого и Фуада Ибрагимбекова. Впрочем, в широкий прокат картина пока так и не вышла, поэтому новосибирцам, можно сказать, повезло: с 28 октября они могут увидеть «Летит» в постановке главного режиссёра театра «Глобус» Алексея Крикливого.

Перед нами — бесшабашный с налётом элитарности мирок, в котором сосуществуют молодые, красивые и успешные люди «слегка за 25» — продюсер Маньякин, дизайнер Апельсина, виджеи Метель и Вьюга, теледива Снежана, редактор Леночка, а также с аппетитом посматривающие на них милиционер (в варианте 2011 года — полицейский) Володя и насквозь провинциальная официантка Белочка.

Рассуждения о любви («„Любовь — это проверка“. — „Нет, любовь — это сбой в судьбе“»), об отношениях, о самоидентичности протекают под текилу, смех, слёзы и танцы на припорошенных кокаином шпильках. Профессиональный сленг, жеманные манеры столичных модников и бесконечный цинизм, сквозь который герои пробуют мечтать, — это узнаваемый язык нулевых.

«В период, когда была написана пьеса, в нашей стране у многих была тяга к красивой, сладкой жизни, — рассуждает об актуальности материала Крикливый. — Мне кажется, что время очень сильно изменилось. Это не гламурная история, а история о нормальных ребятах, которые, в принципе, уже сами успели сделать жизнь, добиться определенных успехов в карьере, в материальном мире. А в личном плане они начинают буксовать. Людям ближе к 30, они начинают задумываться: а что мы успели, в чем смысл нашей жизни, что будет происходить дальше? Энергия молодости проходит в какой-то момент, а что остается дальше — вопрос следующий. Вот на этом переломе пьеса и строится».

Энергия в спектакле действительно бьёт ключом — созвучно своим персонажам, актёры молоды, красивы, отлично, стоит заметить, танцуют и вообще соответствуют представлениям о том мире, в котором их герои варятся. В попытках перестать вариться и просто жить молодые люди пробуют всевозможные варианты: идут на исповедь («Забудь мечту о себе», — говорит батюшка), начинают поститься и думают о бегстве на Бали.

В финале укуренный Вьюга, опрометчиво решивший сбежать от полицейского Володи, во время полёта из окна многоэтажки представляет, как всё может сложиться у его друзей — материнство, карьерный рост, гибель друга, свадьба, монастырь: «Я же когда родился, был хороший. Это потом голова забилась грязью». «Почему пьеса называется „Летит“? Это сильное желание вырваться, вылететь из заданной ситуации, чтобы стать свободным человеком. Пьеса — об обретении, свободе и мечте», — уверен режиссер.

Всё было бы так, если бы желанный катарсис всё-таки произошел. Спектакль получился вдумчивым, динамичным и смешным, но ощущение, что время всех этих переживаний ушло, не покидает все 2,5 часа просмотра и даже после. Сходные ощущения оставила после себя экранизация «Generation „П“» — всё бы ничего, но поздно.

Хотя бы потому, что многие страдальцы, схожие с типажами пьесы, просто лишились своих рабочих мест, а значит — и удушливой среды как повода для нытья. Ни сочувствия, ни узнавания герои этого спектакля не вызывают: им сопереживаешь ровно настолько, насколько это возможно, когда видишь душевные метания участников «Дома-2».