Александр Созонов: «В нашей пьесе — конфликт поколений, любовная линия, антиутопия, фэнтези...»

28 марта

Юлия Колганова, новостная лента сайта театра «Глобус»

Друзья! 11, 12 мая 2019 года на большой сцене театра «Глобус» пройдут премьерные показы музыкального спектакля для детей «Черная курица и невидимый сад» по пьесе современного драматурга Джулии Король. Музыку к спектаклю написал композитор Иван Кушнир. О разработке пути от сказки к фэнтези, бродвейском методе работе с детской драматургией и особенностях появления на свет нового поколения — в интервью режиссера Александра Созонова.

 Александр, расскажите о пьесе, с которой вы работаете. Какое отношение к материалу имеет волшебная повесть Антония Погорельского «Черная курица, или Подземные жители», написанная в 1829 году?

 Это как вдохновение. Первая точка. А дальше мы с драматургом начали придумывать: а что за мальчик Алеша, а что за Черная курица. У Погорельского — сказка, а если разрабатывать сказку дальше, то следующий уровень — это миф, фэнтези. Соответственно, нужно придумать более широкие предлагаемые обстоятельства, географию, химию, физику, время — то, что в сказке можно не указывать. Соответственно, начинают меняться и жанр, и персонажи, и конфликты. С одной стороны, в истории появляется больше конкретики, с другой стороны, — больше объема. В сказке Погорельского нет возможности что-то укрупнить — она тождественна самой себе, ни прибавить, ни убавить. Как ее всерьез ставить для современных детей, я не знаю, если только для возраста 0+.

В нашей пьесе, маркированной 12+, есть место для конфликта поколений, причем не родителей и детей, а именно поколений, которые по-разному относятся к миру: как они его воспринимают, что они про него думают. Есть история взросления, можно так сказать — обряд инициации. Есть противостояние внутри школы, противостояние между детьми и родителями, противостояние между идеей свободы и порядком. И неизвестно — что лучше, что хуже. Есть любовная линия, которой в сказке Погорельского не было. Есть антиутопия. Есть фэнтези. Есть эпос героический. Слава богу, есть место юмору.

Я уж не говорю о том, что Погорельский написал сказку, а у нас — музыкальная история. Причем нужно понимать, что есть мюзикл, а есть музыкальный спектакль. Хочу заострить внимание, мюзикл — это когда в песне существует драматургия, она проходит через песни тоже. А вставные музыкальные номера — это рефлексия главных героев, красота момента, красота события, zoom in ситуации или, наоборот, zoom out. Для того чтобы сказать: сюда вставлен номер, потому что в данный момент в спектакле происходит нечто важное.

И самое главное отличие — у Погорельского-то семечко какое? Конопляное. А у нас — волшебное.

 Почему бы тогда не написать оригинальную историю? Или обязательно нужна была какая-то узнаваемая фигура вроде Черной курицы?

 Послушайте, все сюжеты давно известны. Погорельский тоже не сильно там что-то придумал. Можно назвать еще множество таких сказок, где волшебное существо, оборотень, скажем, не курица, а серый волк, помогает главному герою, наделяет его волшебным даром, и тот этим даром неверно распоряжается. Мы никуда от этого не уходим. Но сейчас такое время, что протомиф, первооснову нужно разрабатывать серьезнее.

Если мы берем Голливуд, там очень хорошо и подробно разработано это. И это попсовая форма, понятная, яркая, она классно отражает современные реалии. Но в то же время там все конструкции соблюдены. Форма равна содержанию. И сделать мощный спектакль, в котором музыка, кровь, любовь, все конфликты, где борются техногенное тоталитарное государство с экопоселением, где все полумаги, волшебники, — это серьезная задачка. Сделать это средствами, которые недоступны кинематографу, — наша творческая задача.

Пьеса напоминает популярные голливудские антиутопии или «Гарри Поттера», причем напоминает языком, какими-то разработанными кусками. Это язык, существующий внутри нас, взрослых, внутри детей... Он есть, так давайте на нем разговаривать! Мы как-то с композитором делали спектакль, раскадровку. Подходит маленький ребенок, он первые слова сказал недели две назад, тыкает пальцем в картинку и говорит: «Это ворота в страну снов», и уходит. Понятно, что там были изображены ворота в страну снов, но откуда у ребенка в голове это все?

Поймите, сегодня просто рассказать старую историю невозможно. Такой прозрачной драматургии, как у Погорельского, недостаточно. В Голливуде каждые пять лет запускают «Золушку». Они зачем-то это делают. Потому что есть потребность переосмысления истории. Это архетип, требующий постоянного переосмысления.

 Джулия Король создала пьесу специально для театра «Глобус». Существует ли, на ваш взгляд, проблема с современной драматургией для детей?

 Скорее, проблема с доверием к современным авторам. Мне хотелось поработать с драматургом. Но не на уровне «взять и поставить готовую пьесу», а вместе что-то сочинять. С Джулией я познакомился в школе кино Федора Сергеевича Бондарчука «Индустрия». Она там лучшая на курсе. Я сказал: «Ты — лучшая, пойдем писать». Джулия приехала, посмотрела на мой кастинг, мы что-то обсудили, и продолжаем обсуждать. По сути, мы сейчас идем бродвейским путем: окончательно пьеса будет утверждена в день премьеры. То есть там все время меняются слова. Это не то что правильно, но так тоже можно. И нам всем любопытно посмотреть, что из этого получится.

 Музыку к спектаклю написал известный композитор Иван Кушнир, его произведения можно услышать на сценах культовых московских театров. Вы прежде с ним сотрудничали?

 Мы с ним делаем третий спектакль. До этого были «Чайковский» в московском Театре имени Ермоловой и «Гроза» в сахалинском «Чехов-центре». Иван Кушнир — это православный хип-хоп. Человек, который десять лет пел в церковном хоре, потом окончил училище композиторское. Сейчас Кушнир — номер один для написания мюзиклов — современных, хлестких, жестких. Что каждая песня в нашем спектакле будет хитом — это очевидно.

 Вы уже ставили спектакли для детей? И существует ли специфика в данном деле?

 «Черная курица и невидимый сад» — мой второй опыт. Первый закончился провалом. Дети плакали. Плакали от того, что им было жалко главного героя. Наша пьесочка — жесткая. Но как говорил мною уважаемый и любимый Корней Иванович Чуковский, с детьми нужно разговаривать, как с взрослыми. Самое главное в детском спектакле то, что главный герой — это ребенок, который формируется, изменяется, с которым происходят всевозможные коллизии. И герой должен умереть. Или в прямом смысле этого слова, или умереть, чтобы стать взрослым.

 От этого дети пугаются и плачут?

 Нет, дети пугаются и плачут, когда им скучно. А когда они понимают, что на сцене — кровь, плоть, что-то по-настоящему происходит, и они могут что-то решать, от них что-то зависит... Ну они начинают в себя верить! Потому что все эти «Голодные игры», «Дивергент», «Королевские игры» построены на том, что ребенок меняет мир, меняет систему. Злое взрослое циничное общество ставит ребенка перед невыносимым выбором, а тот в свою очередь придумывает свое решение, которое меняет его самого, его окружение и весь мир. Ах, да! Так это называется — появление нового поколения.

Мы стремимся сделать так, чтобы и взрослым, и детям было кайфово поговорить об этом. Потому что в идеале делать надо семейный спектакль. Такой повод поговорить, разобраться, ответить на вопросы, которые висят в воздухе: что происходит между людьми, внутри семьи? Это интересно, это задорно.

 Судя по вашим работам в театре, для вас важны визуальные эффекты, видеоконтент. Это тот случай, когда форма переходит в содержание?

 Поймите, видео — это признак будущего. Мы, так или иначе, идем к ситуации Большого брата. Со всех сторон за нами следят: через банковские карточки, камеры видеонаблюдения, социальные сети. Я бы даже не сказал, что это какое-то особое решение. В каждом первом спектакле видео уже сейчас.

О сценическом мире скажу так: будет восхитительно, ошеломляюще красиво. Наш спектакль многонаселенный, человек сорок на сцене одновременно. Заняты не только актеры, но и детские творческие студии театра. Одно из действующих лиц — настоящий робот. Дело артистов — разобрать персонажей, сделать их мощными, интересными, нескучными. Перед нами стоит задача, чтобы в зале никто не заскучал, не ушел, все дожили до хэппи-энда. А он непременно будет.