Все хотят быть Львом Толстым

15 августа 2018
Евгения Буторина, «Пенсионеры-online»

В Новосибирском театре «Глобус» известный московский режиссер Марат Гацалов начинает репетиции спектакля «Русский роман» по пьесе Марюса Ивашкявичюса.

Пьеса о семье Льва Толстого уже была поставлена в московском театре имени Маяковского, представлена на «Золотой маске» и признана лучшей пьесой года в позапрошлом сезоне. Но Москва далеко, да и сложно попасть на спектакль — я лично два года пыталась. И вот теперь «Русский роман» будет поставлен в Новосибирске. Вторым в истории. Стоит ли удивляться, что когда в Новосибирск на Рождественский фестиваль приехал Марюс Ивашкявичюс, он интересовался и театром, в котором пойдет его пьеса, и артистами, которые будут ее играть. И пока на сцене шел спектакль по его пьесе «Изгнание», драматург смотрел «Крейцерову сонату» на малой сцене. А перед спектаклем ответил на несколько вопросов о «Русском романе».

 Вы знаете, что в следующем сезоне ставят «Русский роман» в «Глобусе»?

 Да, мне сказали. И я решил посмотреть спектакли театра. Я не уверен, что меня будут спрашивать или советоваться, но мне интересно посмотреть — кто и как играет.

 Вы приедете на премьеру?

 Я буду очень стараться. Со следующего года я буду жить в Германии, но постараюсь. Эта пьеса дорога мне. Я писал ее специально для Евгении Павловны Симоновой, в театре Маяковского она единственная идеально подходила к этой роли, и мы с Миндаугасом Карбаускисом сразу сказали, что она будет играть, и это мне помогало писать.

 Такая непростая история о любви и ревности, непонимании и потерях, о том, как нелюбовь рушит семью и окружающий мир. Почему вдруг вас заинтересовала история семейства Толстых?

 Трудно сказать, наверно, берешь ту тему, которая тебе сейчас более близка. Мне на самом деле хотелось поговорить, в том числе, и о той обратной связи, которая возникает между автором и его героями. Там не зря есть и биография Толстого и часть истории Анны Карениной. Мне как творцу было очень интересно то, как опасно иногда писать, потому что тобой созданное произведение вдруг может обрушиться на тебя...

Как роман Анна Каренина про несчастные семьи начинает отражаться в семье Толстых. Понимаете, ведь когда он начинал писать, там были милейшие нормальные отношения... Лев Николаевич — это мужчина, и он, как каждый из нас, проживает момент сближения, когда горишь, потом чувства как-то отходят... остывают.

А Софья Андреевна не была готова отпустить его даже на шаг. Это любовь? Не знаю. Мне кажется, это от амбиций во многом. От максимального требования к жизни.

 Вам их не жалко?

 Мне жаль Софью Андреевну. Но ведь она разрушает своей любовью не только свою семью, но и мир. И сама страдает. Но тут ничего не сделаешь. Это так устроено, я думаю, что она ничего иначе не могла сделать, она была запрограммирована. Но при этом жалко и ее и мир... Мне всех жалко, у меня вообще не бывает отрицательных людей, есть персонажи, которые по внутренней логике или по обстоятельствам поступают плохо. Я не пишу таких ярко выраженных злодеев.

 Как любовь может разрушать мир?

 Там вообще большой вопрос, любила ли Софья Андреевна Льва Николаевича. И разговор идет не про любовь. Они — персонажи пьесы — все хотят быть Львом Толстым, они все живут под его аурой. Это такое притяжение гения, как жить на луне и все время чувствовать землю. Это и счастье, и несчастье. Трагедия людей, которым пришлось жить рядом с гением.

Она хочет быть Львом, осуществить свои права. Так часто случается с людьми, которые приближены к гению, что они начинают чувствовать себя причастными и даже частью этой гениальности. И это не у нее одной. Я изучал материалы, это прослеживается не только у нее, но и у сына. Да и у всех остальных...

 У вас в пьесах всегда очень много подробностей, идей, просто клиповых сюжетных сцен, которые затрагивают самые разные, казалось бы, ничем не связанные вопросы, а потом все сходится в одной точке. Как вам это удается?

 Просто погружаюсь довольно серьезно и глубоко в материал, я пишу медленно. Пишу пьесу год, а могу и больше, и все это как-то складывается, не всегда ты идешь к чему-то напрямую, не всегда знаешь на сто процентов, куда выйдешь. Конечно, каждая идея, которая появляется, она появляется не просто так, а в общем направлении, но только они очень разные и сложно понять, что они стремятся или летят туда же. Но ты приблизительно знаешь, к чему ты хочешь прийти. И приходишь.