Олег Юмов: «Мы идем по маршруту автора»

21 октября 2011

Инна Кремер, новостная лента сайта театра «Глобус»

Друзья! 24, 25 ноября 2011 года на большой сцене театра «Глобус» состоится премьера драмы «Гроза» по пьесе русского драматурга Александра Николаевича Островского. Ставит спектакль московский режиссер Олег Юмов. Предлагаем вашему вниманию интервью с ним.

 Олег, «Гроза» — пьеса из вашего режиссерского портфеля. Как давно она в нем появилась?

 Я редко беру к постановке те вещи, с которыми не прожил. С этой пьесой у меня взаимоотношения с 2002 года. У нас на втором курсе был целый семестр, посвященный Островскому. Все студенты группы выбирали себе отрывки. Через произведения одного автора мы проникали в природу драматургии. Я выбрал две пьесы — «Грозу» и «Не от мира сего». Но тогда я опасался брать отрывки, связанные с Катериной. Например, известный монолог «Почему люди не летают, как птицы?». Наверное, потому что был не готов, не знал, как эти отрывки художественно решать. Мне тогда были интересны персонажи второго плана: Кабаниха, главный антагонист Катерины, Дикой, Феклуша, Кулигин... На четвертом курсе я принимал участие в лаборатории молодой режиссуры в Екатеринбурге, и там тоже с артистами театра занимался этими сценами.

 Как менялся со временем ваш взгляд на это произведение? Что теперь вы в нем видите из того, что не видели тогда?

 Суть, мне кажется, не меняется. Это как отношения между людьми. Что-то возникает теплое, и если это настоящее чувство, то все продолжается. И с драматургическим материалом так же. Ты просто начинаешь глубже проникать в него. В течение девяти лет я периодически мысленно возвращаюсь к «Грозе», провожу параллели с произведениями других авторов. И в личном, и в профессиональном плане я расту. Больше узнаю о жизни, о людях. Вместе с этими знаниями ко мне приходит большее понимание персонажей. У режиссеров есть такая поговорка: «Не мы выбираем, а нас выбирают». Мне кажется, что «Гроза» сама меня к себе притягивает. Я чувствую в ее персонажах этническое начало. В них такая глубина!

 В советскую эпоху был пик популярности пьес Островского. Она раскрывала их с реалистической стороны. Чем сегодня драматург может быть интересен?

 Сейчас такое время, когда всех интересует только результат. Важными стали моменты скандала, эпатажа, временного успеха. А хочется непрерывного внутреннего процесса. Учиться хочется у автора, а не думать, что вот я, делаю Островского, значит, все умею. Чем круче автор, тем интереснее с ним диалог. Поэтому режиссеры во все эпохи возвращаются к Островскому, к Чехову. Меняется внешний антураж, обстоятельства жизни, а люди не меняются. И темы не меняются. Тема материнства, тема измены, тема чужаков, тема веры... Не надо ничего придумывать, надо просто правильно прочитать мысли автора между букв. Не трактовать его. Добролюбов писал, что Катерина — луч света в темном царстве. Это удобная для советского периода страны трактовка. Но, на мой взгляд, у Островского нет плохих и хороших. У каждого персонажа своя правда. И эти разные правды не слышат друг друга. Я бы, например, хотел в спектакле уйти от стереотипов, что Кабаниха — это старуха-тиран, вторая Салтычиха. Она мать в первую очередь. И при этом, довольно молодая женщина. Ей максимум 45 лет. А сегодняшние бизнесвумен выглядят скорее как подруги своих сыновей. Такое решение персонажа открывает много дополнительных тем и конфликтов. Хочется также снять шелуху, которой за столько лет оброс образ Катерины. Ведь история не про то, что злые люди, Кабаниха и Дикой, загнобили Катерину. Они в ее личной драме не виноваты. Просто они очень разные. Брось змею и мангуста в корзину, закрой крышку — у них все равно произойдет конфликт. Конфликт идеален, когда он неразрешим. И Кабаниха с Диким в жизни Катерины всего лишь внешние обстоятельства. Она понимает, что грешит. Бросается в отношения с Борисом, как в омут с головой, и сама себе этого не может простить. Жители города Калинов живут каждый со своей грозой внутри, и каждого хочется сделать внятным.

 В 1905 году из уст одного столичного репортера прозвучала фраза о том, что «Островский устарел». Актриса Мария Савина парировала, что «не все теперь умеют его играть». Какой игры, на ваш взгляд, требует этот автор?

 Островский очень внимательно относился к словам. Он не смотрел, а слушал свои спектакли — ему важно было, чтобы текст звучал правильно. Поэтому и для нас в первую очередь важны слова. Но язык уже другой. Мы так давно не разговариваем. Много старинных слов, которые вышли из обихода. И вот тут нам надо вместе с актерами сговориться, как играть этот текст. Если мы делаем вариант реконструкции того времени, то тогда надо делать и реконструкцию костюмов, соответствующие декорации. Но хочется все сделать современно, чтобы опять-таки избавиться от стереотипа, что Островский — это печки-лавочки да завалинка. Найти современный стиль существования в словесном действии — это первостепенная задача. Если ситуации разобрать правильно и правильно организовать сцены, то неизмененный текст автора будет звучать не музейно, не пыльно. Мы же следим не за тем, как люди говорят, а за тем, что с ними происходит. Поэтому важно понять, в чем состоит их конфликтность, почему они спорят, о чем они переживают. Тогда и артистам будет что играть, и у зрителей появится на это отклик.

 Ваша предыдущая работа в «Глобусе» с прозой Платонова — свидетельство того, что вы умеете слышать поэтику языка. Что в случае с драматургией Островского для вас наиболее ценно — коллизии или язык произведения?

 У меня давно не было такого азарта, такого куража в работе, как с Платоновым и Островским. Был бы я драматургом, наверняка бы у Островского учился. В его пьесах очень сильна поэтическая составляющая, но и по структуре все идеально. У каждой сцены есть своя поступь — где-то она медленная, где-то быстрая. И для меня как для режиссера там есть свои подсказки. В современной драматургии, которую я читал, почему-то очень редко встречаются ремарки. У Островского ремарок очень много. И даны они не просто так. Если ты их не прочитаешь, ты многого не поймешь. Но поэзия Островского не только в словах. У него красивые поступки, красивые мысли. И ничего убирать не хочется. Если идти методом сокращений, то тогда лучше переписать его современным языком. Но тогда Островский пропадет, от него только сюжет останется. А это, мне кажется, как-то неправильно... Для меня очень важны эпическое и эстетическое начало, и в пьесе образ реки Волги их в себе объединяет. С Волги все начинается — в первой сцене Кулигин восхищается ею. Это не просто река. Жители города Калинова разбираются в своих историях, а Волга течет и наблюдает за этим. Хочется оживить ее, сделать действующим лицом. В общем, мы сочиняем свой собственный мир по этой пьесе, но главное, что мы идем по маршруту автора.

Из истории создания пьесы

Пьеса «Гроза» была начата Александром Островским в июле, а закончена 9 октября 1859 года. Рукопись хранится в Российской государственной библиотеке.

С написанием пьесы «Гроза» связана и личная драма писателя. В рукописи пьесы, рядом со знаменитым монологом Катерины: «А какие сны мне снились, Варенька, какие сны! Или храмы золотые, или сады какие-то необыкновенные, и все поют невидимые голоса...», есть запись Островского: «Слышал от Л. П. про такой же сон...». Л. П. — это актриса Любовь Павловна Косицкая, с которой у молодого драматурга были очень непростые личные отношения: оба имели семьи. Мужем актрисы был артист Малого театра И. М. Никулин. А Александр Николаевич тоже имел семью: он жил в гражданском браке с простолюдинкой Агафьей Ивановной, с которой имел общих детей (все они умерли еще детьми). С Агафьей Ивановной Островский прожил без малого двадцать лет.

Именно Любовь Павловна Косицкая послужила прототипом образа героини пьесы Катерины, она же стала первой исполнительницей роли.

В 1848 году Александр Островский отправился с семьей в Кострому, в усадьбу Щелыково. Природная красота Волжского края поразила драматурга, и тогда он задумался о пьесе. Долгое время считалось, что сюжет драмы «Гроза» был взят Островским из жизни костромского купечества — семьи Клыковых. Костромичи в начале XX века могли с точностью указать место самоубийства Катерины.

О постановках в России

Впервые «Гроза» была поставлена более 150 лет назад — 16 ноября 1859 года — в Малом академическом театре. Руководил постановкой сам автор Александр Николаевич Островский. Текст «Грозы» был получен из цензурного комитета всего за неделю до премьеры, и актеры играли с подсказками суфлера. Премьере отнюдь не сопутствовал грандиозный успех — «Гроза» породила множество споров уже в первый вечер ее публичного представления.

Полемика по поводу пьесы длится уже полтора века, в течение которых «Грозу» ставили многие режиссеры в разных театрах страны. Пьеса пропустила через себя все театры — классические, авангардные, символистские, даже театры «обнажений» и «выражений».

В Новосибирском тюзе спектакль «Гроза» был поставлен в 1953 году режиссером Л. Чевашевым.

Наибольшим трансформациям подвергся образ Катерины. В разные годы на сцене ее воплощали: Любовь Косицкая, Гликерия Федотова, Мария Ермолова, Людмила Щербинина в Малом театре, Екатерина Рощина-Инсарова в Театре Мейерхольда, Алиса Коонен во МХАТе Станиславского.

Из постановок «Грозы» последних лет необходимо отметить спектакли в Московском театре «Современник» (режиссер Нина Чусова, в роли Катерины — Чулпан Хаматова), в Московском театре юного зрителя (режиссер Генриетта Яновская).