Леди и джентльмены

4 октября 2007
Сергей Самойленко, «Культура»

«Священное пламя» Сомерсета Моэма в новосибирском «Глобусе»

«Глобус» выбрал для постановки детектив. Точнее — детективную мелодраму знаменитого англичанина.

Детектив — редкий гость в современном российском театре. Уже потому спектакль привлекает внимание. Тем более по такой необщеизвестной пьесе, как «Священное пламя». Моэм написал ее в 1920-х подах, и от его прозы это произведение отличается довольно сильно — ему будто начисто отказало чувство юмора, он сделал персонажей рупором моральных сентенций, а про полноценность характеров забыл. Похоже, что у знаменитого прозаика просто отсутствовал драматургический дар. В наше время в отечественном театре пьесу ставили всего несколько раз — самая известная постановка пятилетней давности в МХТ с участием Егора Бероева, Евгении Добровольской, Владимира Ильина и прочих знаменитостей вызвала кислую реакцию критиков. Премьера в «Глобусе» тоже не стала безусловной победой театра, хотя и поражением назвать спектакль нельзя.

Гибрид детектива и мелодрамы оказался историей с любовью, страстью и убийством, вполне агатокристиевской герметичной загадкой с виду, если бы ответ не был очевиден чуть ли не с самого начала. История проста — в типично английском имении прикован к кровати молодой английский аристократ-летчик Морис Тэлбот, получивший страшные травмы в катастрофе самолета (Артур Симонян). За ним ухаживает тайно влюбленная в пациента сестра милосердия (Ирина Камынина). Присутствуют: мать (Людмила Трошина), молодая жена Стелла (Юлия Зыбцева), младший брат, приехавший из Южной Америки и задержавшийся на неопределенный срок (Дмитрий Шульга), доктор (Александр Варавин) и отставной майор полиции (Евгений Калашник). Молодая жена проводит время с младшим братом джентльмена-инвалида, который не хочет, чтобы супруга посвятила свою жизнь уходу за безнадежно больным. Вот и в наблюдаемый вечер молодые люди отправляются в оперу на «Тристана и Изольду» Вагнера. Вагнер в спектакле не звучит, а жаль — сам выбор оперы символичен и многозначителен — понято, чем кончится дело.

Дело кончится — ясно, впрочем, и без музыки — к взаимным чувствам. Ясно это и миссис Тэбрет. Дело идет к классической мелодраме — но перед самым антрактом Морис умирает (за сценой) от передозировки снотворного, и сиделка подозревает убийство... Выдавать убийцу не положено, тем более что догадаться несложно... Тем не менее при всей очевидности разгадки спектакль смотришь без напряжения. Конечно, режиссер не открыл никаких глубин в пьесе, оригинальностью трактовки не блистает и не смог наполнить действие ни неожиданными психологическими поворотами интриги, ни запоминающимися яркими трюками и приемами. Сценография не претендует на оригинальность — зеленый газон на сцене и раздвигающиеся витражные плоскости, за которыми открывается черное беззвездное небо. Зато есть простор для актеров — они и играют честно, хотя и с разной степенью убедительности. Допустим, из Артура Симоняна английский аристократ не очень, и поэтому даже радуешься, когда его быстро убивают. Зато из Юлии Зыбцевой получилась прекрасная неверная жена — легкая, подвижная, взбалмошная и очаровательная, способная тем не менее на глубокие переживания и страсть. Хороша в роли миссис Тэлбот и Людмила Трошина, она держится с достоинством истинной леди, вообще, это актриса универсального дарования. Молодой Дмитрий Шульга выказывает себя равноправным партнером более опытных коллег и «борозды не портит». Александр Варавин похож на всех английских докторов сразу — впрочем, не только на английских. В недавнем «Месяце в деревне» у него тоже была роль доктора — и видно, как много он перенес из того спектакля в этот.

«Священное пламя» конечно, не вполне детектив. И не вполне мелодрама. Пьеса похожа больше на эссе на морально-нравственные темы — только в драматургической форме. Режиссер не смог смягчить жесткую определенность антагонистических позиций на жизнь. И значительная часть произносимого текста — это пафосные высокопарности, произносимые этими персонажами. Но это и многозначительную красивость можно простить за немаловажное достоинство спектакля — его краткость.