Говорят члены жюри

30 апреля 2015

Екатерина Дмитриевская, «Экран и сцена»

Обсуждение результатов «Золотой Маски» началось в фейсбуке еще во время Церемонии и продолжалось на протяжении нескольких дней. Каждый желающий смог опубликовать свой список фаворитов. И может быть, важнее радостей и печалей по поводу решений жюри, стал заключительный акт «Золотой Маски»-2015 (на следующий день он был показан по каналу «Культура»). Эта Церемония войдет в историю как некое театральное вече, в котором нашлось место для обсуждения болезненных проблем современного театра. Начиная с умного и взвешенного выступления генерального директора «Маски» Марии Ревякиной, прямого обращения из зала к министру культуры с требованием вернуть на сцену изъятый из репертуара спектакль Новосибирского театра оперы и балета «Тангейзер», и заканчивая напоминанием из уст Ингеборги Дапкунайте о судьбе Мольера и его «Тартюфа», предварившим премию Михаэлю Тальхаймеру «за лучший зарубежный спектакль, показанный в России в 2014 году» — это был именно «Тартюф». Сам знаменитый немецкий режиссер говорил о недопустимости цензуры в театре.

Традиционно «ЭС» завершает разговор об итогах «Золотой Маски» короткими интервью с членами жюри.

Татьяна ТИХОНОВЕЦ

 Сегодня кому-то может показаться невероятным, что в первые годы существования «Золотой Маски» критики писали о том, что нет никакой необходимости включать в программу российские спектакли, ратовали за чисто московскую премию. Помню наш давний разговор, где вы с горечью говорили о том, что провинциальному театру трудно бороться со столичными «китами» и «хитами». Многое изменилось. Дело, конечно, не в количестве врученных «Масок», а в том, что пермские, екатеринбургские, новоси-бирские, воронежские коллективы давно стали конкурентоспособными игроками. Как, на ваш взгляд, выступили в номинации «Драма» региональные театры?

 Поскольку сама живу в провинции, особенно переживаю за региональный блок афиши. Мне кажется, в этом году все театры очень достойно проявили себя. Провинциальные артисты показались не хуже столичных. По качеству игры, по возможности выполнять иногда очень сложные задачи режиссера. Часто в прежние годы спектакли проигрывали потому, что не было денег достойно «одеть» постановку, и сейчас, к слову сказать, не у всех есть средства на приглашение талантливого, «дорогого» художника. Большие проблемы были связаны с современной световой аппаратурой. Но постепенно многие театры начинают приближаться к столичному уровню. В этом году не было ощущения бедности ни от одного спектакля из провинции. Все соразмерно выбранной режиссером форме, тому количеству денег, которое вложено.

Очень серьезной мне показалась работа Тимофея Кулябина «KILL» в новосибирском «Красном факеле». Я видела ее не один раз. Сначала на диске, потом вживую. Сейчас я посмотрела на нее по-новому. Возможно, история с «Тангейзером» сыграла свою роль. Для меня это философский спектакль. Его смысл связан не с любовью Фердинанда и Луизы, а с отношениями отцов и детей. Здесь оба отца, включая Миллера, замечательно сыгранного Андреем Черных, требуют жертвы от своих детей. Весь спектакль проходит под бдительным оком Бога, для которого все — дети. Бог не требует жертв, но они приносятся в угоду Ему. Миллер упрекает Луизу в том, что она мало думает о Боге и своем отце. Прекрасно сыграна Павлом Поляковым роль президента фон Вальтера, не понимающего, как у него мог вырасти такой сын, как Фердинанд (Анатолий Григорьев). Их пути не пересекаются. Сын понадобится отцу в тот момент, когда Фердинанд должен принести жертву. Только сейчас я поняла, как правильно назван спектакль. Он о беспощадном убийстве (Kill подразумевает убийство): отцы уничтожают будущее. Спектакль новосибирцев сдержанный, беспафосный.

 Тимофей Кулябин участвует в «Маске» в третий раз. Спектакли Михаила Бычкова часто входили в программу. Однако на этом фестивале его воронежский Камерный театр показал неожиданную работу режиссера в жанре «вербатим».

 Это очень «сделанный» вербатим. Я впервые увидела в этом жанре такие развернутые актерские работы. Притом что каждый выступает в одном монологе. Можно сказать, что «День города» состоит из маленьких моноспектаклей. Некоторые из них очень хороши и пронзительны. Ты видишь, как точно Михаил Бычков выстраивает взаимоотношения актера и персонажа. Всегда есть доля отстранения, которая помогает лучше понять целое. День города как мероприятие для меня противоречивое явление. Вот и у Бычкова проявлен этот контраст между общим праздником и судьбой отдельного, частного горожанина, остающегося наедине со своими проблемами. Воронежский спектакль — тихий, сострадательный рассказ о «маленьком» человеке.

 Одно из событий фестиваля — «Крейцерова соната» Алексея Крикливого из новосибирского «Глобуса», во многом благодаря замечательной актерской работе Лаврентия Сорокина.

 Лаврентий сыграл блистательно. Перед нами человек, к которому ты испытываешь и отвращение, и презрение, и жалость, и сочувствие. Сорокин присвоил текст Льва Толстого, что сделать очень трудно. В том, что делает артист в роли Позднышева, столько язвительности, иронии, самоиронии, актерского юмора. Не пропущен ни один сантиметр текста. Полное впечатление, что герой существует то в диалоге с собой, то в монологе. Любуешься талантом Лаврентия Сорокина.

 Ваше самое сильное впечатление от программы.

 Самое сильное впечатление — «Карамазовы» Константина Богомолова в МХТ. Это современное, трагическое, глубокое режиссерское высказывание. Я впервые по-настоящему оценила Богомолова как постановщика. И второе потрясение я получила от спектакля «Возмездие 12» Клима в московском Центре драматургии и режиссуры. Актриса Ксения Орлова совершила невозможное. Я не знаю артистку, способную на такой актерский подвиг. Подвиг во имя профессии, подвиг во имя искусства. После спектакля наступает просветление, отступает все то, с чем ты боролся на протяжении всего действа. 

Николай ПЕСОЧИНСКИЙ

 Один из традиционных сюжетов «Золотой Маски» — соревнование Москвы и Петербурга. В «Драме» перевес явно оказался в пользу Северной Пальмиры.

 Не считаю себя агрессивным патриотом Петербурга. Но так получилось, что питерцы увезли премии за лучшие спектакли большой и малой формы, лучшую режиссуру в драме и в куклах, лучшую роль в спектакле театра кукол, лучших художников в обеих номинациях.

Мне обидно, что «Алиса» Андрея Могучего не получила главных призов. По уровню она несоизмерима с другими участниками «малой формы». Со мной многие не согласятся, но «Лекция о ничто» Дмитрия Волкострелова (театр POST) — совершенно уникальное событие, настоящий эксперимент, продолжение петербургской традиции «неподвижного театра» Метерлинка, супрематизма в театре. Эти спектакли оказались недооценены и не поняты.

Хорошо, что «Золотую Маску» получил «Вишневый сад» Льва Додина, новый по решению, тонко продуманный и сыгранный. Я рад за спектакль БДТ «Когда я снова стану маленьким» по Янушу Корчаку с первоклассной актерской работой Тараса Бибича. «Маска» доказала, что театр в Петербурге жив.

 Скажите, есть ли в Питере спектакли, которые не попали в поле зрения экспертного совета?

 Мне не хватило «Макбета» Люка Персеваля, который был поставлен в театре «Балтийский дом».

 «Макбет» попал в long list.

 Очень жаль. Это выдающееся событие.

 Какие из московских спектаклей на «Маске» вам запомнились?

 Оба спектакля Константина Богомолова: и «Карамазовы», и «Гаргантюа и Пантагрюэль». «(М)ученик» Кирилла Серебренникова. Это поколение режиссеров в Москве делает свежие театральные тексты, оно изобретает новый театральный язык. Немосковский спектакль Тимофея Кулябина «KILL» очень живой. Обидно, что он не получил наград.

При всей моей гордости за петербуржцев, должен признать: у нас такого театра, как у Богомолова, Серебренникова и Кулябина, нет.

 Какие еще спектакли вы считаете недооцененными?

 Я большой поклонник этнического театра. Мне очень понравились «Удаганки» Степаниды Борисовой театра «Олонхо» из Якутска. Якуты создают спектакль другими средствами, чем обычно делается театр. Это сочетание народной игры, технически сложного горлового пения и клоунады. Они рождают оригинальный сценический текст, мистический по смыслу. Но этот текст не заумный, ведь мистика и ритуал якутов абсолютно естественны для народного сознания. Игра в шаманов для них привычный способ существования, полный юмора, что очень важно. Жаль, что не все оценили «Удаганок» по достоинству.

Если суммировать мои впечатления, я бы сказал так: хороших спектаклей было больше, чем премий.