Игра в серьезный театр

10 июня 2011
Степан Звездин, «Известия»

Театральный сезон закрыли громкой премьерой

Режиссер Нина Чусова любит «шалить». Талантливой женщине по душе провоцировать зрителя и оставлять за собой флер яркой «хулиганской» режиссуры. Премьерой спектакля «Коварство и любовь» в Новосибирском академическом театре «Глобус» Чусова удивила не только публику, но и себя, неожиданно изменив принципам яркого игрового театра и окунувшись в волны мелодраматических страстей.

«Я — за театр!» — заявляет и интервью режиссер и озорно принимается за постановки гоголевских фантасмагорий, шекспировских комедий и других пьес классической и современной драматургии на самых разных российских сценах. Ее лучшие спектакли, отмеченные престижными наградами, отличает свободный полет, открытая театральность и преданность игровой стихии. Чусова словно «перечитала» все достижения мирового условного театра, заставляя артистов именно что играть, действовать, а не заниматься «словоговорением». Такова была и ее новосибирская «Женитьба», поставленная по пьесе Гоголя в том же «Глобусе» несколько сезонов назад. Абсолютно естественно, что театр пригласил режиссера на следующую постановку.

Теперь Чусова представила премьеру мещанской трагедии Шиллера «Коварство и любовь», и, по собственному признанию, еще на репетициях вместе с актерами ощутила всю сложность моралистического текста, написанного в XVIII веке. В современном российском театре, кстати, раскручивать сюжеты Шиллера удается Тимуру Чхеидзе — главному режиссеру БДТ им. Товстоногова. Его спектакли по пьесам немецкого драматурга весьма убедительные. В них отчетливо прорисовывается природа власти и катастрофа человеческих чувств, оказавшихся в заложниках у подковерных интриг.

Чусова выбрала свой путь, обнажив в пьесе Шиллера ее ходульную мелодраматическую основу. Благочестивая Луиза, дочь бедного учителя музыки, влюбляется в Фердинанда — сына высокого государственного мужа. Их любовь взаимна, но социальное неравенство и грязные интересы королевского двора приводят историю к трагическому финалу. Получился исключительно подростковый спектакль, впервые за последние годы заставивший вспомнить о «Глобусе» как о театре юного зрителя: рисованные бутафорские декорации, красивые продолжительные сцены умирания влюбленных, отсутствие эстетики, скупость пластических и режиссерских приемов. «Коварство...» равно свободно как от традиций веселого площадного театра, так и от основ глубокого психологического проживания. Главным образом здесь создается ощущение «культурного события». Тематически все очень похоже на телевизионное молодежное «мыло», но раз это «мыло» демонстрируют в театре, значит, оно и есть — «культура». Однако подростки, занявшие все последние ряды на премьерном показе, на этот миф более не клюют, предпочитая свечение мобильных телефонов визуальному сценическому решению.

Актеры в спектакле «Коварство и любовь» существуют в рамках амплуа, давно устоявшихся в труппе «Глобуса». Вот гениальный Илья Паньков в роли Вурма — снова клоун, шут, эксцентрик и злодей-интриган, устраивающий подковерные козни. Александр Варавин в роли президента фон Вальтера — басовитый государственный муж с благородной обманчивой внешностью, ради своих интересов не щадящий в премьерном спектакле собственного сына; Юрий Соломеин в роли отца-музыканта — амплуа несчастного отца, «маленького взлохмаченного человека», теряющего из-за дворовых интриг единственную дочь; Ирина Камынина в роли фаворитки герцога — вечная куртизанка и соблазнительница, талантливо и отчаянно переигравшая в репертуаре «Глобуса», кажется, всех мировых греховодниц (счастливое исключение — моноспектакль «Повесть о Сонечке» по Цветаевой).

Все образы узнаваемы, а многие — любимы новосибирской публикой. Кажется даже, что уйди Илья Паньков со сцены, ни разу не захлебнувшись во время смеха в фирменном «похрюкивании», зритель уже и не простит такой «вольности». Хотя дело, конечно, не в талантливых артистах, будто бы погрязших в штампах, а в тех задачах, что каждый новый режиссер перед ними ставит: если никаких других условий актерской игры, кроме как «встать на рельсы», постановщиком не предполагается, то какой же спрос?