Там, где равенство и трепет заржавевшего сердца

12 февраля 2016
Ирина Ульянина, «Новая Сибирь»

Имя популярнейшего драматурга Эрика-Эммануэля Шмитта вновь в афише НАМТ «Глобус»: на Малой сцене выпущен спектакль «Отель двух миров».

Медленно, но верно растут и ширятся ряды новосибирских режиссеров. На днях в них влился заслуженный артист России Павел Харин, дебютировавший постановкой притчи современного французского драматурга Э.-Э. Шмитта «Отель двух миров» в академическом молодежном театре «Глобус», где он служит уже 27-й сезон. Спектакль, созданный в рамках проекта «Глобус»: место действия«, стал дипломной работой опытного артиста, окончившего режиссерский факультет НГТИ, где мастерами его курса были Сергей Афанасьев и Павел Южаков.

В свое время Павел Харин играл в знаменитой пьесе «Фредерик, или Бульвар Преступлений» Эрика-Эммануэля Шмитта, посвященной парижским закулисным интригам прошлого века, несколько лет бывшей хитом репертуара, и с тех пор следил за творчеством драматурга. Еще тогда он выделил из общего ряда драму «Отель двух миров», написанную в 1999 году. События в ней происходят в вымышленной реальности, куда попадают персонажи, зависшие между жизнью и смертью, в ожидании решения своей участи. Художник Каринэ Булгач изобразила это временное пристанище, как и описывалось автором, — холл имеет два выхода «B» и «C». Нейтральные, светло-серые тканевые драпировки, ничего лишнего, кроме кресел и столиков, стойки ресепшен и лифта, который увозит постояльцев вверх, в небытие, или вниз, возвращая к жизни.

На мой взгляд, это не самое сильное произведение Шмитта, преуспевшего прежде всего на ниве исторических опусов, таких как комедия «Распутник» о философе Дени Дидро или драма «Посетитель», где центральная фигура — Зигмунд Фрейд. Но все же это и не столь откровенная «слезовыжималка», как «Оскар и розовая дама» об умирающем от рака ребенке. Пьеса «Отель двух миров» предлагает обстоятельства, взывающие к зрительскому сочувствию, настаивающие на сопереживании. Близость персонажей к смерти — слишком откровенная манипуляция сознанием. Я ей сразу начала сопротивляться и ощутила себя самым несентиментальным человеком на свете, тогда как в напряженно внимавшем зале отчетливо всхлипывали зрители. Более чем несовершенным показался мне перевод Елены Наумовой, делающий реплики плоскими, банальными. Но и сквозь этот неизящный перевод пробивалась афористичность слога драматурга, его склонность транслировать максимы.

«У меня слабое сердце. Забавно, правда, что у меня такое изношенное сердце? Ведь это именно то, чем я совсем не пользовалась. В моем случае лучше сказать не изношенное, а заржавевшее», — частит скороговоркой Мари Мартен, несчастная обездоленная уборщица, которую мистическая доктор С и ее свита в белом провожают в последний путь. Мари сыграла Ирина Нахаева, заслуженная артистка РФ, настойчиво изображавшая простушку с бурным холерическим темпераментом. Образ ограничен двумя инстинктами — повышенным интересом к сексу и страстью наводить чистоту, и сыгран с явным перебором, с повторами, в жирных красках. Но в момент ухода актриса вдруг берет чистую, пронзительную ноту, словно смущаясь, говорит о своем заржавевшем сердце и доводит таки неуклюжую женскую исповедь до высокого трагедийного звучания.

«Старожил», самый давний обитатель отеля, — маг Раджапур, застрявший в коме на полгода. Исполняющий его роль заслуженный артист России Александр Варавин грешит тем, что забывает и путает текст, подменяя своими словами. Текст в существующем переводе — не великая драгоценность, но все же порядок слов служит организующим началом. Монологи мага порой звучали столь неубедительно, что я порой опускала глаза долу. Однако удивительная штука — мастерство, актер проявил его в мгновенных реакциях, в хмыканье и междометиях, в вальяжных поворотах головы, в манере поправлять головной убор или прическу, сообщивших о персонаже красноречивее слов. Обладает правдой жеста. И у него ближе к финалу случается «звездный час», когда притворщик, не снимая своего ритуального халата и нелепой чалмы, сбрасывает маску довольства, обнажая бесконечное одиночество.

Совсем уж ходульно, без всякой фантазии и, соответственно, без оттенков играет президента Пельбека способный, харизматичный артист Юрий Буслаев. Мне жаль, что я не увидела в роли Доктора С Елену Гофф. Даже судя по тизеру спектакля, она весьма многозначительно загадочна. Во втором составе была занята Вера Прунич — стройная, эффектная внешне, но, к сожалению, наделенная натужной дикцией, невыразительная в речевом рисунке.

К чему я перечисляю минусы, перемежающиеся с достоинствами? К тому, чтобы выложить «козыри». Главным достоинством премьерного спектакля, несомненно, стал актерский дуэт Максима Гуралевича и Светланы Груниной. С их появлением на сцене искусственный мирок оживал, возникал второй план манких эманаций при той же плоскости текста. По-моему, ужасный трюизм, когда девушка спрашивает: чем пахнут мои волосы? А парень восторженно отвечает: они пахнут свежескошенной травой! Гуралевич, сыгравший пресыщенного плейбоя Жюльена Порталя, влюбившегося в этом мифическом отеле в смертельно больную с детства девушку (привет от «Оскара и розовой дамы»), отвечал без напыщенных интонаций, микшируя дурацкие реплики пылким взглядом, позой с подавшимся вперед, в ее направлении, корпусом. Он был словно намагничен возлюбленной, и в этом-то и содержалась правда, узнаваемость. Грунина наделила Лору легкостью летнего ветерка, перышка, привязанного к ее браслету, оказалась весьма органична в юной любознательности, смешливости, тех порханиях, обозначивших внутреннюю подвижность натуры. Спектакль стоит смотреть даже ради единственной сцены, где герой Максима Гуралевича совершает выбор, выпаливает отчаянные признания, стоя перед распахнутым лифтом, готовым унести его в небытие. Артист существует на неимоверном, предельном накале, какого не сымитируешь. Подлинная глубина. От премьеры к премьере убеждаюсь, как растет этот актер — изумительная, редкая индивидуальность, и грущу оттого, что он растрачивает свой дар в антрепризах.

Возвращаюсь к тому, с чего начала: Павла Харина следует поздравить со вступлением в режиссеры. Дебют удался, актер переступил через актерское в пользу режиссерского мышления, грамотно мизансценировал, уверенно выстроил коллизии, дал свою трактовку пьесе. Пусть она не шедевр, на мой вкус, склоняющийся к психологическим драмам и интеллектуальным ребусам, но новый спектакль «Отель двух миров», встреченный оглушительными овациями, явно ждет долгая прокатная жизнь. Не просто симпатии публики, а зрительское учащенное сердцебиение.