Три времени Алексея Крикливого

19 июня 2009
Ирина Тимофеева, «Ведомости»

Меньше года назад молодой талантливый режиссер Алексей Крикливый был назначен главным режиссером театра «Глобус». Что вело его к театру в прошлом, как он оценивает премьеры сезона нынешнего и что зрителю стоит ждать от него в будущем?

Все к одному

 Когда ребенок встает на стульчик и с выражением читает стихи, говорят: «Артист!» Алексей Михайлович, а как можно определить будущего режиссера?

 В первом классе я увидел в книжке текст, напечатанный совершенно неправильно. Потом я понял, что это и была пьеса, но тогда это меня так завело!! Это был «Ревизор» Гоголя. Я читал, не понимая, но не мог оторваться. Потом наткнулся на пьесу Маршака «Кошкин дом». В деревне у бабушки случайно нашел книжонку, странную, без обложки. И понял, что этот текст для чего-то нужен. «Кошкин дом», кстати, мы поставили.

 И вы были режиссером?

 Конечно. Это был кукольный театр. А потом мы с моей соседкой и одноклассницей Олей мучили бабушек в подъезде. Усаживали перед ширмой и показывали им разные постановки, бесконечные — шли часа по три. Бабушки спали. Потом просыпались и громко хлопали. Нам тогда было лет по 7–8. Наивный возраст, когда нет ощущения, что ты выбираешь жизненный путь.

 А вы сразу выбрали правильный путь в жизни?

 К театру у меня было едва ли не святое отношение. И я боялся о нем даже подумать. Но все, что происходило в жизни, вело меня к нему. Помню, я увлекался рисованием и сознательно отправился в художественную школу. Сейчас мне это пригождается. Было время, когда мне стало интересно изучать иностранные языки. Я даже поступил на иняз, проучился там год. Мне это помогает знакомиться с оригинальными текстами напрямую, без посредника. Даже период, когда мы слонялись по улицам с гитарами, в винтажной одежде и отращивали длинные волосы, был в моей жизни не зря. Впереди у нас пьеса, которую мы начинаем репетировать. Это первая премьера следующего сезона. В процессе постановки опыт из того времени, думаю, мне очень пригодится... В итоге все складывается, одно питает другое. Может быть, я сейчас идеализирую. Вот если б я случился как художник, мультипликатор...

 Переводчик...

 Нет, переводчиком мне не хотелось быть никогда. Хотел быть режиссером мультфильмов. Но все сошлось на театре. Сначала я пошел учиться на артиста. Отучился четыре года и должен был ехать играть в каких-то театрах страны. Но не случилось, по одной простой причине: через месяц после окончания института я поступил в ГИТИС. На третьем курсе понял, что надо завязывать с актерской карьерой. Играющий тренер — это ужасно. Артист и режиссер — две разные профессии, два состояния мозга. А в жизни мы выбираем то, чем можем заниматься с удовольствием. Удовольствие от профессии режиссера, от того, что складывается спектакль, я вам скажу, потрясающее. Можно летать, танцевать... Но и ужас от того, что спектакль может не случиться, — это не приведи Господь! До какого-то момента всегда думаешь: все ужасно! Но понимаешь, что это логика развития процесса. Надо набраться мудрости, не кричать на коллег, не переживать — а чуть-чуть потерпеть, и зернышко вырастет.

Градус творчества

 Как вы думаете, главный режиссер — менее творческая должность, чем просто режиссер?

 Она и творческая, и административная одновременно. Это первый опыт в моей жизни. До этого я мог отвечать только за себя и за свои спектакли. А отвечать за большой театр — это другая зона ответственности. Мы и так живем в театре 24 часа в сутки. А тут 24 часов мало. Здесь тот же самый спектакль, только протяженнее. И объемнее. У меня были моменты отдыха, когда мы делали «Вредные советы», репетировали «Старосветскую любовь». Я был просто счастлив, репетируя, репетируя, репетируя... Но и этот опыт — потрясающий. «Глобус» — театр серьезный, с историей, со своим стилем. Я не первый год с ним. Но кое-что и для меня сейчас оказывается в новинку.

 Сезон у вас, тем не менее, получился очень насыщенным. Столько хороших спектаклей!

 Любой спектакль, который выпускается, — это результат внутренней жизни всего коллектива. И в этом сезоне очень полезны были проявления, которые, по большому счету, прошли незаметно для публики. Очень важно, что Тамара Кочержинская затеяла «Литературную гостиную». Здорово, что нам удалось договориться с Вениамином Михайловичем Фильштинским: он приехал сюда и сделал небольшой «стаж». Знаю, что наши артисты самостоятельно собираются и репетируют спектакль. Кое-что из их наработок я буду смотреть перед закрытием сезона. Мне хочется, чтобы эта температура творчества держалась.

 Если же говорить о видимой части айсберга, о премьерах, которые выходили, как вы бы оценили сезон?

 Лично мне сейчас очень тяжело угодить. Но я верю в людей, которые ставят спектакли, которые выходят на сцену. В какой-то момент три театра в Новосибирске стали показывать одного и того же автора — на наш город обрушился МакДонах. Что случилось? Мы ведь не сговаривались. Видимо, есть в этом что-то объективное. Думаю, очень полезной для театра была работа «Циники». Все вокруг переполнено активным пространством («Давайте веселите меня! Делайте мне интересно!!!»), а этот спектакль сделан совсем по-другому. Многие зрители уже отвыкли от такого ритма существования, рассказывания. Я доволен, что у наших молодых артистов появились достойные работы в этом спектакле. В «Чуме на оба ваших дома» очень важно было сотрудничать с Владимиром Гурфинкелем, потому что это и режиссер, и педагог. Он умеет работать с артистами. Об «Острове сокровищ» скажу немного скромнее: чем-то доволен, чем-то нет. Но важно, что мы продолжаем работать с молодыми зрителями. После каждой премьеры делаем массу выводов. Я догадываюсь, как оценивается то или иное в театральном Новосибирске. Но нам важно сохранить свое настроение, работать в длину и на перспективу. Профессия «режиссер» — не бег на короткие дистанции, а марафон. Все устремления — и на конкретную премьеру, и в целом на процесс. Мне кажется, у нас существует аудитория, которая очень ценна. Хочется именно ее увеличивать.

 Одна из лучших премьер в «Глобусе» — «Старосветская любовь» в вашей режиссуре. Это случайность, что выход спектакля совпал с Годом Гоголя?

 Когда-то давно, когда учился в ГИТИСе, я делал работу по «Старосветским помещикам». Когда разговоры шли о Гоголе года полтора назад, никто не думал о Годе Гоголя и подобных «датских» вещах. Мне казалось, что нашим артистам из труппы будет любопытно исполнить роли Пульхерии Ивановны и Афанасия Иваныча. Я толком не решил, кто мог бы их сыграть, поэтому сделал два состава. И репетировали мы порознь: пары не видели друг друга, это было принципиальное условие. Почитали вместе пьесу и разделились пополам. Тут сходил с ума уже я. Помню, что говорил: встать сюда. А актриса: знаете, я первый раз сейчас прохожу эту сцену... Под конец у меня было чудовищное состояние. Приходилось успокаивать себя: «Спокойно, Леша, соберись». У мозга же нет двух полочек...

 А почему не чисто Гоголь, а Гоголь, пересказанный драматургом Николаем Колядой? Ведь ваш спектакль — светлый, в отличие от пьесы.

 У Гоголя повесть, а не пьеса. А некоторые тексты Коляды мне на самом деле нравятся. Я это не скрываю. Этот текст про что-то такое важное, именно у Коляды. Он в меня попал, и я не мог от него отвязаться. Однако из пьесы я сознательно убрал все гробы и ужасы: отбирал то, что надо мне, моему спектаклю.

 Вы сказали, что отдохнули во время репетиций «Вредных советов». Так легко поставить детский спектакль?

 Вообще что-то сделать хорошо всегда очень сложно. А мы не ищем легких путей. «Вредные советы», как известно, это коротенькие стихотворения. Когда у меня возникла идея их поставить, не было ни пьесы, ни героев. Это была моя авантюра, на которую, к счастью, подписались артисты и все вокруг: художник Женя Лемешонок, завлит Инна Кремер... Спектакль был сделан с нуля, за месяц. Вот почему я говорю про важность температуры в театре. Нам не надо много объяснять друг другу. Мы можем ловить друг друга, развивать и импровизировать. Спектакль вырос из этюдов, импровизаций. Конечно, были придуманы герои. А дальше пошло поле фантазий. И наработали в итоге столько, что пришлось даже сокращать.

 Дети в восторге от стихотворений Остера, но некоторые родители не понимают, как это может быть хорошо. Как вы им это объяснили?

 Мы тоже думали, как решить этот непростой вопрос, между взрослым и ребенком. Ближе к концу спектакля, как мне кажется, мы нашли ответ. Там взрослые становятся детьми, начинают играть по их правилам.

 Ваш спектакль «Похороните меня за плинтусом», поставленный в Красноярске, в этом сезоне побывал, пусть и во внеконкурсной программе, но на «Золотой маске». Было ли вам это важно?

 Да. В спектакле потрясающая работа актрисы Галины Саламатовой. И мне очень обидно, что она не вошла в число номинированных на «Золотую маску». Эта актриса очень высокого уровня. Она неистово репетировала, это подарок режиссеру, партнерам и зрителям... Любой фестиваль, куда бы ни приехал «Плинтус», стабильно увозит две премии, за мужскую и женскую роли. И для меня это этапная работа. Если все сложится удачно, спектакль приедет на Рождественский фестиваль.

Театр авторов

 Где можно будет увидеть ваши премьеры в следующем сезоне, помимо Новосибирска?

 Я сознательно отказался от многих предложений, и в прошлом году, и в этом. Мне трудно сейчас ездить. Если случится, то, может быть, в году следующем. Я обещал своему учителю, который долго меня уговаривает, уже лет пять. Леонид Ефимович Хейфец — это мощь. Тут еще по каналу «Культура» неделю отмечали его юбилей. И я на каждой передаче просто рыдал. Это легенда. Это безусловное отношение к профессии. Это такой ориентир!! Когда он говорил про табуретку, я плакал.

 С чего начнется новый сезон в театре «Глобус»?

 Это будет неожиданная комедия Рэя и Майкла Куни, отца и сына. В английском варианте она называется «Том, Дик и Гарри», по именам трех братьев, в русском — «Братишки». «Глобус» получил право первой постановки пьесы в России. Я не очень любил Куни. Он качественный драматург, но все эти истории о приключениях домохозяек, о мужьях, приезжающих из командировок, мне были неинтересны. И никогда не мог подумать, что мне может понравиться его текст, что я за него зацеплюсь. Это разухабистая комедия нового поколения, где герои — другие. Не жены-мужья-любовники под кроватью. Беженцы, албанский дедушка 80 лет... И приключения там другого рода, с прекрасным задором! Мне очень хочется, чтобы эта постановка у нас появилась. Это редкая комедия, не тот Куни, которого все знают. Новый. Куни сам считает, что на сегодняшний день это лучшая его пьеса.

 Что еще сезон грядущий нам готовит?

 В августе мы начинаем работать над спектаклем по рассказам Шукшина. Ставить его будет режиссер Владимир Гурфинкель. В работе над ним вновь будет важна температура внутри коллектива. Это не пьеса — набор рассказов, типов. И спектакль будет рождаться общими усилиями. Легко взять пьесу и ее растиражировать. А это будет авторская вещь, что, мне кажется, очень важно. И то, что сейчас очень люблю. Мне бы хотелось, чтобы «Глобус» был театром авторов, не только режиссеров, но и артистов тоже. Театр уникальных актерских работ и спектаклей, которые никто не сможет повторить в другом театре.