«И не всегда усеян розами был путь…»

18 марта 2005
Татьяна Коньякова, «Вечерний Новосибирск»

Завтра театр «Глобус» будет чествовать «ее величество актрису», народную артистку России Анастасию Гаршину. Юбилейный вечер в ее честь так и назван, и в театре сделано все, чтобы в этот день Анастасия Васильевна почувствовала себя королевой. За Гаршиной стоит целая эпоха новосибирского театра, и ее жизнь тоже вместила в себя целую эпоху.

Бабушка Секлетинья. Пасхальные праздники. Первый сценический опыт

Из ранних детских воспоминаний в памяти остались вечера, когда всей семьей собирались при керосиновой лампе за домашней работой — перебирали фасоль, горох или просеивали пшено — и пели. Голоса спокойно разбирались на первый-второй, звучали удивительно красиво, и хозяйственные дела под протяжную песню спорились легко.

У бабушки было странное имя — Секлетинья. Она рассказывала детям Библию. Особенно запомнились истории о временах, «когда начнут летать птицы со стальными носами». Когда над деревней Михайловка Кемеровской области, где родилась будущая народная артистка России Анастасия Гаршина, пролетел первый «кукурузник», «всполошение», вспоминает актриса, было такое, что, разинув рты, бежали за ним до самой околицы.

Любила пасхальные праздники, когда до блеска вымывался дом и пеклись удивительно вкусные пироги. Ребятишек в такие дни набирался целый дом, их загоняли в горницу на свеженастланные ковры, одевали в чистые, сшитые к празднику одежды. «Эти утра, когда пол свежевымыт и пахнет лесом, были «очей очарованьем», — вспоминает Анастасия Васильевна. В тех давних временах — истоки поэтичности ее натуры и того романтического начала, которое потом будет одухотворять образы создаваемых ей лирических героинь. И в той исконно русской, крестьянской культуре — истоки силы ее натуры, упорства и целеустремленности, сдержанности и мудрости, ее умения прощать и мужественно претерпеть самые трудные минуты жизни.

В Новосибирск семья Гаршиных переехала, когда Настя начала учиться в школе. В начальных классах школы состоялся ее первый выход на сцену. Однако вспоминается он актрисе скорее как казус, нежели как «первое причастие». В школьной самодеятельности ставили «страшную историю» — «Утопленника» Пушкина. Дети выбегали на сцену с истошным криком: «Тятя! тятя! наши сети притащили мертвеца». Она тогда своим непосредственным поведением спровоцировала гомерический хохот зала и получила выговор от учительницы «за срыв серьезного мероприятия».

Настоящий вкус сцены она почувствует много позже, когда уже после окончания восьмилетки будет учиться в железнодорожном техникуме и посещать кружки художественной самодеятельности при железнодорожном ДК. Будет это во время войны. Педагоги у нее были великолепные. Большинство из них — ленинградцы, эвакуированные в Новосибирск во время блокады. С ними она и постигала азы музыкального, балетного и драматического искусства, а главное, они дали ей веру в себя, в свой талант и призвание. Занятия по вокалу позволили ее хорошему от природы голосу зазвучать так легко и свободно, что после окончания театрального института ее пригласили в оперетту. А балетом она занималась настолько серьезно, что даже собиралась поступать в балетное училище...

Во время войны в Новосибирск был эвакуирован и Ленинградский театральный институт. Куда в 1944 году и поступила Анастасия Гаршина. Прием экзаменов шел в здании оперного театра, который тогда только строился. Там же, в одной из лож, проходили занятия, а лекции читались в комнате, где позднее будет располагаться пошивочный цех. Когда блокада была снята и творческие коллективы начали возвращаться в северную столицу, Анастасия Гаршина вместе с институтом уехала в Ленинград.

Белые ночи. Съемки у Романа Кармена

Ленинград, рассказывает она, буквально потряс:

 Здесь мы жили в деревянных избушках, не видели домов выше двухэтажных, и большие каменные дома казались величественными и грандиозными...

Город постепенно возвращался к нормальной жизни. Здание театрального института было целехонько. И это была сказка! Великолепные лестницы, обширные холлы, огромное зеркало в потолок... От лиц, которые видела вокруг, буквально захватывало дух:

 Старая гвардия Пушкинского театра — Меркурьев, Петровых, Жуковский, Серебряков, Юрьев... Когда в институт входил Юрьев — с ним входила целая эпоха! Петербургская культура была во всем: в архитектуре, театре, людях...

Подрабатывать студентки бегали на «Ленфильм». Снимались в массовках, даже пробовались на роли. Гаршина пробовалась в фильм о Репине, на роль сестры жены художника, умершей от туберкулеза.

 Такая я тогда была худая, — смеется Анастасия Васильевна.

На «Ленфильме» хорошеньких, непосредственных, смотрящих на мир восторженными глазами девчонок подкармливали: бутерброды, намазанные маргарином и посыпанные сверху сухим киселем, казались сказочным лакомством. Заработанные деньги тратились преимущественно на эскимо, маникюр или капроновые чулки, которые покупали на барахолке — «балочке» (самые простенькие стоили, как сейчас помнит, 600 рублей), и была жуткая трагедия, когда на чулке спускалась петля.

Незабываемый момент из ленинградской жизни — съемки у Романа Кармена в документальном фильме «Ленинград — колыбель революции». Работать с ним, рассказывает актриса, было необыкновенно приятно. Съемки велись в основном по ночам — Кармену нужны были питерские рассветы, а днем она бежала в институт...

 Особенно запомнился момент, когда снимался эпизод на набережной, я сидела на парапете с книгой, закинув ногу на ногу, и был виден шов на чулке. Роман Кармен подошел ко мне и попросил: «Асенька, поменяйте ногу, мы сейчас снимем кадр». Интеллигентненько так намекнул на пустячок. Он был очень деликатен.

По окончании института был год работы в Ленинградской областной оперетте, которая тогда только становилась на ноги. Выезжали с гастролями в Финляндию, где стояли наши военные части. Но потом заболел папа, и она была вынуждена вернуться в Новосибирск.

 Судьба так распорядилась, — подводит черту под петербургским периодом своей жизни Анастасия Васильевна.

В Новосибирский ТЮЗ она показывалась сценой из водевиля «Дочь русского актера». В труппу театра была зачислена в 1949 году.

ТЮЗ. От первых травестийных ролей — к лирическим, драматическим, комедийным

В театре тогда готовился спектакль «Девочки» по повести Веры Пановой. И за неделю до премьеры случилось несчастье — двух занятых в спектакле актрис сбила машина. Девушки попали в больницу, а Анастасии пришлось срочным порядком репетировать роль Томки. Знакомство ее с театром, режиссером, труппой, а потом и зрителем прошло стремительно. Спектакль имел успех и долго держался в репертуаре.

Потом был Тишка в спектакле «Свои люди — сочтемся», мальчик в «Поисках радости» Розова, Кай в «Снежной королеве» и десятки других мальчиков и девочек. После роли красавца-старшеклассника в спектакле «Своя семья» она даже начала получать любовные письма от девочек. Столичные критики, ездившие по сибирским театрам и делавшие критические обзоры, ставили ее имя рядом с ведущими актрисами-травести того времени...

Но душа жаждала обновления, ждала новых, иных ролей. И такая возможность представилась с приходом в театр режиссера Владимира Кузьмина. Кузьмин создавал театр единомышленников. В ТЮЗе тогда решили ставить классику — решение по тем временам революционное, классика считалась привилегией «взрослых» драматических театров, а

ТЮЗам оставлялись преимущественно сказки, пионерская тема и комсомол.

Одной из первых классических постановок, в которых была занята Анастасия Гаршина, стал спектакль «Тристан и Изольда». Споров при ее назначении на роль Изольды было много: «Как так, „травестишка“ — и вдруг будет играть лирическую героиню?» Но она возложенных на нее надежд не обманула и справилась с новым для себя амплуа великолепно. С «Тристаном и Изольдой» театр съездил в Москву, выступил в Кремлевском дворце. В столице к актрисе подошла драматург Александра Бруштейн — автор пьесы, расцеловала и сказала: «Теперь я увидела свою настоящую Изольду».

 Театр тогда жил очень насыщенной и интересной жизнью, мы горели желанием работать, мы доказывали, что можем, мы добивались, — вспоминает 50-е, 60-е Анастасия Васильевна.

После «Тристана и Изольды» смело замахнулись на «Марию Стюарт», потом на «Чайку», «На дне»... В 70-е годы была прекрасная роль в «Материнском поле» по повести Айтматова (Толгонай), которая вместила в себя и лирические, мажорные довоенные эпизоды, и трагические сцены военных лет с их разлуками и потерями, и финальный, светлый, взволнованный монолог... В 90-е — «Игра в джин» Кобурна, «ОБЭЖ» Нушича, «Дядя Ваня» Чехова... Сегодня актриса занята в пяти спектаклях репертуара, в том числе в поставленном специально для нее спектакле «Деревья умирают стоя». За более чем 55 лет на сцене — порядка 150 сыгранных ролей самого разного плана!

На сцене ТЮЗа состоялась и ее встреча с актером Виктором Орловым, который стал ее мужем.

Театральная семья

С Орловым они были знакомы еще с Ленинградского театрального института. Но он был на курс старше, виделись в коридорах мельком и, как говорится, «искра не пробежала», любви с первого взгляда не случилось. Все началось с репетиций спектакля «Товарищи романтики», где он играл председателя, а она — агрономшу...

 Он был очень хорош собой, имел море поклонниц, и мне, конечно, льстило его внимание, — признается Анастасия Васильевна.

Это было прекрасное время. Театр тогда проповедовал романтическое направление, и молодая, красивая, талантливая, влюбленная в театр и друг в друга пара и на сцене, и в жизни переживала одни и те же будоражащие душу чувства.

Дочь Анастасии Гаршиной и Виктора Орлова Наташа росла театральным ребенком. Целыми днями пропадала в театре, а если приходилось оставаться дома, то, соскучившись по маме, звонила в театр, и все понимающий режиссер прерывал репетицию, чтобы дать им время пообщаться. Она была самым преданным, переживающим зрителем на маминых спектаклях, и когда в «Кошкином доме» начинался пожар, громко плакала: маму-кошку было жалко. Не удивительно, что Наталья решила связать свою жизнь со сценой. Родители сначала были против («Актерская профессия часто предполагает одиночество», — говорит Анастасия Васильевна). К тому же они не видели в дочери ничего артистического — стихов не читала, нигде не выступала. Но она настояла на своем. Теперь заслуженная артистка России Наталья Викторовна Орлова — одна из самых ярких, зажигательных, самозабвенных и заразительных характерных актрис новосибирской сцены. Столы мамы и дочери стоят в артистической гримерной рядом. В эти дни «Глобус» будет отмечать не только круглую дату Анастасии Васильевны, но и 30 лет на сцене Натальи.

В середине восьмидесятых Анастасия Гаршина перешла из ТЮЗа в «Красный факел». «Хотелось иных ролей и более взрослого репертуара», — объясняет она свою «измену» ТЮЗу. В краснофакельском периоде тоже были свои «моменты» — замечательные роли в «Гнезде глухаря» Розова, «Восьми любящих женщинах» Тома, «Дворянском гнезде» Тургенева... Были и специально поставленные для нее спектакли — «Птицы нашей молодости» Друцэ и (как позднее в «Глобусе») «Деревья умирают стоя» Касоны... О последнем спектакле, кстати, Михаил Швыдкой — тогда простой советский театровед, написал восторженную рецензию.

Но она очень благодарна Григорию Гобернику, который вновь вернул ее в ТЮЗ, уже «Глобус», который она считает по-настоящему своим театром, в котором ценит доброжелательность и теплую, искреннюю творческую атмосферу.

***

Если юбилей актрисы в театре будут отмечать по-королевски, то дома круглую дату Анастасия Гаршина отметила очень скромно, по-семейному. Собрались за столом — дочь, внук и подруга дома. «Не люблю шумных праздников, — признается актриса, — как-то неловко, когда тебя хвалят. Да и вообще лишний год радости не приносит...»

Не так давно она начала писать стихи. Это странное, прежде неведомое ей тревожное состояние — когда вдруг рождается тема, которая потрясает и требует выхода, — пришло к ней неожиданно. Стихи рождаются очень болевые, затрагивающие самые сокровенные стороны души, философские. Это состояние, признается актриса, помогает сосредоточиться, уйти от суетного и неглавного и придает силы, не позволяя распускаться — страдать и переживать, рождая отношение к жизни как к испытанию, данному Богом. Если актрисе Анастасии Гаршиной необходим зритель, то стихи она пишет исключительно для себя. Из прочитанного запомнились строки о вечном повторении жизни и ее неповторимости, об одиночестве, о хрупкости жизни и о величии Человека... А еще о сложности актерской профессии, о том, что «не всегда усеян розами был путь...». И о душе, которая «жар-птицею взлетает» и «поет гимн любви прекрасному театру»...

Пожелаем же актрисе, чтобы мелодия ее души никогда не умолкала, чтобы она как можно дольше оставалась на сцене и дарила преданному ей зрителю радость встречи со своим добрым, мудрым и самобытным актерским и человеческим талантом! С юбилеем Вас, Анастасия Васильевна!