Три поросенка и вишневое варенье

12 марта 2008
Ирина Федоськина, «Честное слово»

Сразу две премьеры состоятся в скором будущем на сцене новосибирского театра «Глобус». Первая из них — трогательная, обогащенная авторским материалом режиссера и самих актеров сказка «Три поросенка». Вторая — спектакль о судьбе современной русской интеллигенции, поставленный по пьесе Людмилы Улицкой «Русское варенье».

«Жили-были на свете три поросенка. Три брата. Все одинакового роста, кругленькие, ро­зовые, с одинаковыми веселыми хвостиками. Даже имена у них были похожи. Звали поросят Ниф-Ниф, Нуф-Нуф и Наф-Наф. Все лето они кувыркались в зеленой траве, грелись на сол­нышке, нежились в лужах. Но вот наступила осень...». Незамысловатая английская сказка о том, как поросята строили по осени свои доми­ки и спасались от волка, в интерпретации моло­дого талантливого режиссера Анны Зиновьевой превратилась в захватывающую историю. Все — начиная от фантазийных декораций (чего только стоит дом зайца с выразительными ушами и натуральные грозовые тучки) до тща­тельно прорисованных характеров каждого по­росенка — заставляет погрузиться в сказку бук­вально с первой секунды. В ней поросята игра­ют, спорят, дерутся и выкидывают на сцене та­кие кренделя, над которыми обхохочутся все — и дети, и взрослые. Кстати, на лесной полянке, со вкусом созданной молодым художником Евгением Лемешонком, бок о бок с поросятами живет взбалмошная лесная братва — белки, зайцы и вороны.

«Каркас текста написала я, но у нас на репе­тициях была установка, что мы фантазируем по ходу дела, что-то меняем, добавляем, — по­делилась с нами Анна Зиновьева. — Шел доста­точно сложный процесс превращения простой сказки в многонаселенную и более сложную вещь. Здесь много линий: есть линия взросле­ния, когда дети узнают, что есть зло и что нужен дом, который будет защищать. Но в основном эта история про то, что один я — слабый, а вместе мы можем победить зло».

У Анны Зиновьевой интересная судьба. До того как стать режиссером, она несколько лет работала актрисой в «Красном факеле». Потом окончила Высшее театральное училище им. Щукина, курс Л. Хейфеца и начала ставить спектакли сама. Сейчас на ее счету несколько удачных постановок — «Предложение» А. П. Чехова («АРТиШОК», Алма-Ата), «Вкус меда» Ш. Дилени (Томский областной драматический театр), два спектакля в Учебном театре Новоси­бирского театрального института — «Медведь» А. П. Чехова и «Таня» А. Н. Арбузова.

На момент нашего пребывания в «Глобусе» режиссер другой премьеры, худрук Минусин­ского драматического театра и обладатель трех премий «Золотая маска» Алексей Песегов, был в отъезде. Но едва окунувшись в обыкновенную для театра атмосферу творчества и молодежно­го энтузиазма, мы ни минуты не сомневались — «Русское варенье» Улицкой здесь сварят по всем правилам.

«Я очень люблю Чехова, — делилась впе­чатлениями писательница, — но никогда не любила его пьесы. Я перечитывала их и пыта­лась открыть. В какой-то момент пришло оза­рение. И мне захотелось поговорить с Чеховым. „Русское варенье“ сварено из двух чеховских сюжетов. Было жутко смешно писать эту пьесу. Поэтому я, наверное, так люблю ее». Первая премьера спектакля прошла в Германии в горо­де Фрайбурге. Немцы великолепно отыграли лишь первый акт, второй не был поставлен во­обще. У писательницы остались довольно странные впечатления, но народу понравилось.

Герои «Русского варенья» живут на разва­ливающейся подмосковной даче, варят ва­ренье и пустословят о судьбах родины, пере­межая современный жаргон цитатами из клас­сика. Как и положено лишним людям, они бес­толковы в быту, внимательны к себе и глухи к страданиям ближних. Чеховские приемы в пьесе вроде бы соблюдаются: герои часто гово­рят все разом, не слыша друг друга и не заме­чая той пропасти, на пороге которой ведут свою беспечную жизнь. Меньше всего авторс­кой любви досталось, как ни странно, главной героине пьесы Наталье Ивановне. Явно спи­санная с хозяйки «Вишневого сада», эта кари­катурная Раневская не утратила аристократи­ческой привычки пить по ночам кофе, зато из­рядно поглупела, приобрела плебейскую ма­неру считать деньги и собачиться с прислугой. Под стать ей и братец Андрей, замышляющий продать дом ради поездки в Барселону с неко­ей престарелой балериной. Три сестры — до­чери главной героини — ущербны каждая по-своему: пустоголовая Леля помешана на своей внешности, набожная кликуша Вава рассужда­ет о том, как и кому продали Россию, а рыжая толстушка Лизик травит семейные байки. Есть еще преуспевающий сын Ростик и его жена-писательница, романы которой Наталья Ивановна за скудную плату переводит на английс­кий язык — «если наше бабье протащилось, так и англоязычное протащится».

С одной стороны, «Русское варенье» можно рассматривать как современную историю по­томков Лопахина и Раневской, тем более что там постоянно поминают то «бабушку Аню», то некоего Ермолаича, да и чеховскому портре­ту на стене то и дело подмигивают, как челове­ку, описавшему семейное прошлое. С другой же — на все это можно посмотреть как на по­пытку Улицкой сочинить новый «Вишневый сад», то есть в очередной раз поговорить о «лишних людях» и «вымирающей интеллиген­ции» в нынешних реалиях. И здесь-то Улицкая оказалась куда беспощаднее Чехова. «Русское варенье» — комедия именно «послечеховская», злая, саркастичная, не оставляющая и намека на сопереживание персонажам.