День варенья

27 июня 2008
Сергей Самойленко, «Континент Сибирь»

Последнюю премьеру сезона, спектакль «Русское варенье» по пьесе Людмилы Улицкой, театр «Глобус» выпустил еще пару месяцев назад. Спектакль, поставленный минусинским режиссером Алексеем Песеговым, оказался зрелищем на удивление добротным и по-своему увлекательным.

Мотивы чеховской драматургии нашли прекрасное воплощение во вполне современной постановке о перипетиях в интеллигентной семье.

То, что «Глобус» пригласил на постановку Песегова, приятно. Раньше сибирских режиссеров в «Глобусе» не слишком привечали. Молодой красноярец Алексей Крикливый — исключение. После первой же работы на сцене «Глобуса» он стал штатным режиссером театра, а на днях был подписан приказ о его назначении на должность главного режиссера — чему можно только порадоваться. Песегов между тем режиссер известный в российском масштабе. Лет восемь назад его спектакль «Циники» получил «Золотую маску», на одном из Рождественских фестивалей в Новосибирске показывалась его другая постановка — «Наваждение Катерины» по очерку Лескова «Леди Макбет Мценского уезда», спектакль, попавший в шорт-лист «Маски». Закономерно, что в результате Алексея Песегова пригласили воплотить совсем свежую пьесу Людмилы Улицкой. Это приглашение свидетельствует и о том, что директор «Глобуса» Татьяна Людмилина, много делающая в последнее время для создания единого театрального пространства Сибири (Ассоциация директоров драматических театров региона, обменные гастроли), решила использовать для достижения этих целей и такой способ — приглашать не только столичных, но и лучших сибирских режиссеров.

Пьеса написана по мотивам чеховской драматургии — сквозь ткань современных перипетий интеллигентной семьи, обитающей на даче, просвечивает Антон Павлович. Логично, что и спектакль режиссер решил в чеховском ключе — действие движется спокойно, поступательно, в бесконечных разговорах, лейтмотив которых — отсутствие денег и необходимость работать. Чехов, надо сказать, может считаться в завершающемся новосибирском театральном сезоне самым актуальным и востребованным автором. Спектакль по чеховскому рассказу поставил Линас Зайкаускас в «Старом доме», Сергей Афанасьев выпустил «Трех сестер». Чеховские мотивы пронизывают и прошивают весь русский театр не хуже, чем шекспировские — английский. Нет такого отечественного режиссера, который прошел бы мимо Чехова. Вот и у Алексея Песегова в анамнезе «чеховиана» наличествует — его «Вишневый сад» я видел на одном из фестивалей «Сибирский транзит».

Улицкая написала по-своему блестящий текст, все эти чеховские мотивы обыгрывающий и порой язвительно, а то и откровенно злобно пародирующий. Не слишком короткую пьесу, в принципе, можно пересказать очень коротко. На подмосковной даче обитает большая семья. Хозяйка, занимающаяся переводом женских романов некой Евдокии Калугиной на европейские языки, три ее дочери, брат — выпивающий профессор-математик, сестра ее покойного мужа, домохранительница и приживалка. Есть еще муж одной из дочерей, сочиняющий на компьютере музыку, есть простой русский слесарь из ЖЭКа, есть еще и сын из новых русских, который и женат как раз на писательнице женских романов, которые переводит, стуча по клавишам пишущей машинки, вышеозначенная хозяйка дачи, Наталья Ивановна, мать троих дочерей... Дача, в которой обитает семейство, разваливается на глазах. Дыра в полу, чтобы не сломать ноги, обозначена перевернутым стулом. В сортире засор, и потому в доме витает отчетливый запашок известно чего... Старшая дочь — истово верующая патриотка, средняя — помешанная на своем совершенстве красотка, младшая — обаятельная толстуха в рокерской куртке, гоняющая на разбитом «жигуле» и зарабатывающая на жизнь сексом по телефону. Битых три часа идут разговоры ни о чем, а в конце выясняется, что математик, Дюдя, как его по-домашнему все зовут, умудрился продать слесарю Семену дачу, чтобы уехать со своей давней любовью-балериной в Барселону. Дом, однако, перекупает сын Ростислав, акула-девелопер, собирающийся построить на месте этого поселка Диснейленд. В финале все все-таки вынуждены съехать, а рабочие выносят мебель со сцены. В пьесе Улицкой, как и у Чехова, главное — разговоры. И Песегов сумел построить спектакль так, что от этих разговоров не оторваться. Чего-чего, а метких фраз, убийственных определений или, наоборот, тонких, понятных только знатоку реминисценций в пьесе хватает.

Режиссер, правда, практически убрал почти все пародийные обертона, язвительность и издевку — и получилась действительно почти чеховская атмосфера с добрыми, милыми, неглупыми, но совершенно непрактичными и беспомощными людьми. Возможно, темп спектакля слишком размеренный, но, как показала реакция зала, это не стало недостатком. Однако главное достоинство спектакля — актерские работы. Точнее, несколько таких работ. В целом актерский ансамбль существует довольно слаженно, явных провалов почти нет. Но постоянно ловишь себя на мысли, что вот тут Евгений Калашник в роли профессора откровенно повторяет свою блестящую роль выпивающего интеллигента из спектакля «Ю» (тоже очень «чеховская» работа), что Артуру Симоняну не хватает органичности в переходах — из регистра любящего сына в диапазон акулы-девелопера. Не слишком убедительны и почти все остальные артисты — то есть они вполне вписаны в пространство игры, заданное режиссером, но не более того. Исключения из этого ровного, но не блестящего ансамбля — роли Тамары Кочержинской (домоправительница Мария Яковлевна) и Нины Квасовой (младшая дочь Лиза). Собственно, эти два персонажа и «держат» зрительское внимание, оживляя любую мизансцену своим участием. Тамара Кочержинская в той роли достойна не просто высочайших похвал, но и заслуживает подробнейшего исследования. Эта замечательная актриса создала образ живой, многогранный, смешной, трогательный, нелепый и в то же время мудрый, полный настолько точных и достоверных деталей, что именно ее героиня — центральная фигура спектакля, «диспетчер», который организует все действие, делая его настоящей чеховской комедией. Нина Квасова в роли младшей дочери ничуть не менее естественна и убедительна — особенно на фоне своих сестер. И эта разница в игре и убедительности просто бросается в глаза даже не слишком искушенному зрителю. Долгие аплодисменты в финале заслужили все, но именно Кочержинская и Квасова были встречены настоящим шквалом. То есть разница между просто хорошей игрой и игрой блестящей — та же, что и между вареньем свежим и забродившим.

В финале все варенье, которое варит героиня Кочержинской на продажу, в надежде таким образом спасти дом и семью, начинает бродить. Приходится выбросить. Со спектаклем, хочется верить, такого не случится еще долго.