«Белая овца» и другие радости

5 июня 2008
Ольга Штраус, «Кузбасс»

Завершились обменные гастроли Кемеровского областного театра драмы и Новосибирского академического молодежного театра «Глобус». Кемеровчане увидели семь спектаклей из обширного (почти 40 названий!) репертуара «Глобуса». Почти все семь дней были аншлаги. 4000 зрителей — весомый итог, опровергающий репутацию Кемерова как «нетеатрального города».

О некоторых спектаклях хочется рассказать подробнее.

«Русское варенье» — пожалуй, самая свежая премьера «Глобуса» (новосибирские зрители увидели ее в апреле).

Хотя пьеса Людмилы Улицкой не так уж свежа — она написана в 2003 году, по настроению напоминает излет 90-х, и некое «обветшание актуальности» в ней чувствуется. У пьесы есть подзаголовок — after Chekov (другой Чехов). И в самом деле, цитатами, аллюзиями, общей атмосферой и хрестоматийного «Вишневого сада» и других чеховских пьес этот текст просто пропитан. Здесь тоже в центре внимания подмосковный ветшающий дом и обломки некогда процветающего «хорошего» семейства. А сегодня профессор математики Андрей Иванович потихоньку спивается от безделья и невостребованности. Его сестра Наталья «пашет, как лошадь», зарабатывая на жизнь переводами. Есть еще целый выводок ее детей: бизнесмен Ростислав с женой Аллой, которая сочиняет дурацкие дамские романы. Дочери Елена, Лиза и Вава, одна из которых слегка сдвинулась на почве православной религиозности, другая зарабатывает на жизнь сексом по телефону, а третья просто красит ногти и мечтает о парижской роскоши (знание трех языков не подвигает ее «гробить жизнь» на «смешные деньги» зарплаты гидов-переводчиков). Ведет дом некто Маканя (Тамара Кочержинская) — не то домработница, не то родственница, заблудившаяся во времени: сестра покойного мужа Натальи Ивановны, навсегда пропитанная марксистско-ленинской демагогией.

Ощущение некоего «конца», из которого должно вырасти какое-то незнакомое «начало» в спектакле есть. Однако режиссер из Минусинска Алексей Песегов, похоже, слишком почтительно отнесся к драматургическому материалу. Здесь чересчур много «чеховщины», которая кроме соображения «ну, ничего не меняется в России!», никаких иных мыслей и чувств не вызывает. Для такого количества подробностей, какое втиснуто в текст Улицкой — согласитесь, маловато.

Спектакль вообще, на мой взгляд, несколько перенасыщен деталями. Так и ждешь, что все эти лоскутки, крошки, ломтики подробностей сложатся в некий многозначительный пазл. А — не складываются! Пожалуй, лишь финальный монолог Ростислава — «хватит, поработали, пора отдыхать!» звучит дерзким ответом на чеховские призывы «работать». Да и тот факт, что на месте проданной усадьбы нашего семейства скоро построят Дисней-лэнд, говорит о многом.

Строго говоря, по-настоящему хороша здесь только актриса Елена Ивакина в роли капризной и томной красотки Лели. Впрочем, публика еще приходит в восторг от необычайно темпераментной Анна Михайленко в роли Лизы. Ее переодевания в панковские «прикиды», стремительные первоплощения из «послушной младшей дочки» в современную крутую особу — по-эстрадному ярки. Елена Ивакина ведет свою партию более тонко, и оттого, пожалуй, более выразительно. Вот эти две сестры и есть то племя младое, незнакомое, в облик которого хочется вглядеться подробнее. Но общее движение спектакля не дает такой возможности.

Пожалуй, самым ярким впечатлением от «Глобуса» стал спектакль «Белая овца», поставленный по творчеству Хармса. Драматургическую основу составили куски из прозы, стихов, дневниковых записей и прочего литературного наследия одного из самых известных и загадочных обэриутов.

Режиссер из Москвы Лена Невежина (она же — автор инсценировки) попыталась скомпоновать все это изобилие блестящих и пряных, полных абсурдистского юмора, афористичных текстов в некую историю из жизни одной коммунальной квартиры.

Изумительна сценография спектакля (художники Анастасия Глебова и Владимир Мартиросов, Москва). Она, с одной стороны, со скрупулезной, почти документальной точностью воссоздает быт коммуналок 30-х. А с другой — полна выразительными до наглости деталями-метафорами. Чего стоят, например, многочисленные сиденья для стульчака (у каждого обитаталя коммуналки — свое!), которые развешаны на гвоздиках у входа в туалет. Кто-то забывает взять свое, кто-то их нарочно путает, кто-то использует совсем с иной целью...

Вообще эффект легкого безумия, некой сдвинутости сознания, постоянно витает над этим домом. И даже самые приземленные обыватели, вроде Евстигнеева (Юрий Буслаев) или Суленаповой (Евгения Краснова) то и дело сбиваются со своего «здравого смысла» в параноидальные миры страха, безудержной веселости или такой же безудержной похоти. Эту чисто хармсовскую атмосферу ужаса и абсурда, сплавленных воедино (не разорвать!) режиссеру удалось воплотить блестяще.

Самого Хармса исполняют сразу два актера. Денис Малютин назван в программке «Даней Ювачевым». И впрямь, это такой «внешний» Хармс: чуть нелепый, но вполне безобидный интеллигентик, что-то такое пишущий в своей комнате и страдающий от измен жены, регулярно предпочитающей ему более видного соседа Пронина.

Alter ego Хармса воплощает другой артист — Илья Панков. Воплощает блестяще! Явившись нам в облике ангийского денди в клетчатых бриджах, он быстро меняет свою наружность и практически все первое действие существует на сцене в виде старухи-соседки, то и дело прикидывающейся кем попало. То — безобидной бабушкой немой девочки-внучки (кстати, ее не менее блестяще исполняет Ульяна Кирпиченко), то — роковой инфернальной красоткой «из бывших», а то — самой смертью... Знаменитая сцена со старухами, вываливающимися из окна, и вовсе решена тут с брейгелевской страстью. Жутко, смешно и апокалиптически выразительно.

Во втором же действии Илья Панков и Денис Малютин прекрасны в сцене поиска «первого слова». Их диалог («муки творчества») — безусловно точная демонстрация того, что изобразить внешними премами необычайно сложно.

К сожаленью, Лена Невежина как драматург оказалась значительно слабее себя самой как режиссера. Так и видишь, как жаль ей было вымарывать из ткани пьесы любимые хармсовские места. Оттого спектакль получился несколько затянутым, пробуксовывающим... Порой — отнюдь не таким бурлескно-веселым, какими являются лучшие строки Хармса.

Однако ужас обывательского существования в тоталитарной стране, и тем более невозможность реализации в этой атмосфере бурлящей и искрящейся юмором внутренней творческой свободы, в спектакле переданы очень убедительно.

«Месяц в деревне» в постановке режиссера из Ярославля Александра Кузина «Глобус» называет своим самым прославленным спектаклем (говорят, он покорил немало престижных фестивалей). Однако в Кемерове «Месяц в деревне» смотрели с особым интересом по иной причине.

Весной наш Кемеровский Театр для детей и молодежи тоже поставил эту пьесу Тургенева. Сравнить два «Месяца...» — в этом удовольствии не отказала себе ни публика, ни труппа кемеровского молодежного театра, в полном составе пришедшая на спектакль.

Итак: у нас красивее и изобретательнее сценография (вода, качающиеся мостки, кружевные зонтики...). У них — на сцене насыпан песок, пространство наискось пересекает кисея, на которую время от времени проецируются некие среднерусские пейзажи. Очевидно, для того, чтобы создать дополнительный объем. (Говорят, в «Глобусе» этот спектакль идет на малой сцене, на гастролях, на большой, он несколько «теряется»).

Далее: у нас, пожалуй, выразительнее получились образы второстепенных персонажей — доктора, Большинцова, бедной гувернантки...

Зато: у них безусловно лучше Ракитин. Денис Малютин ведет свою партию необыкновенно тонко, но крайне выразительно. За внешней сдержанностью, деланными «приветливыми улыбками» и мягкостью обращения, видны и подлинные страдания, и мужское обаяние, и ум. Понятно, что таким можно плениться. Понятно, что и разлюбить его легко: ну нет в таких рафинированных мужчинах жесткости настоящих мачо, которая удерживает женщин рядом!

Несомненно выразительнее у «Глобуса» и главная героиня — Наталья Петровна. Юлия Зыбцева в этой роли очень внятно показывает нам зарождение «незаконного» чувства к учителю Беляеву. Она и сопротивляется ему, и радуется наступившей любви, и неуклюже пытается разобраться сама с собой, чего же она на самом деле хочет.

Любовь как бедствие. Как заразная бацилла, поразившая добропорядочный дом Ислаевых, исследована авторами спектакля пристально и подробно. О-о, далеко не все даже так называемые «порядочные люди» способны справиться с этим испытанием достойно. Наталья Петровна, например, не смогла. Ее любовь, ненужная ей самой, натворила бед, почище чем моровая язва. Ислаева совратила юного мальчика, навсегда сломала жизнь своей воспитаннице, разбила сердце друга Ракитина и внедрила в сердце мужа вечную занозу ревности. Более того, она, такая, казалось бы милая и добрая, стала из-за своей любви настоящей стервой. Юлия Зыбцева очень достоверно показывает нам это постепенное превращение ангела в Бабу-Ягу.

Словом, гастроли, которых мы долго ждали, не обманули ожиданий.

А вот как показались новосибирской публике наши артисты, мы узнаем, когда Кемеровский театр драмы вернется с гастролей. Подробности — в одном из ближайших номеров «Кузбасса».