Алексей Крикливый: «Мы делаем это с открытым сердцем…»

1 октября 2015

Юлия Колганова, новостная лента сайта театра «Глобус»

Друзья! 28, 29 октября 2015 года в 18.30 на большой сцене театра «Глобус» состоится премьера спектакля «Пьяные» по пьесе современного российского драматурга Ивана Вырыпаева. Главный режиссер театра Алексей Крикливый рассказывает о магии автора, притчевости истории, личном кризисе персонажей и мотивации измененного сознания — пути к правде и прямоте высказываний.

 Алексей, расскажите о пьесе. Почему ваш выбор остановился именно на ней?

 Прежде всего, я считаю, что Иван Вырыпаев — один из главных драматургов последнего времени. Дело в той зоне искренности, в которую он попадает. Можно по-разному к ней относиться, но, безусловно, «Кислород», «Танец Дели», «Июль» и другие — очень важные тексты последних десятилетий для русской культуры. «Пьяные» продолжают мощную тему драматурга. Как мы знаем, пьеса была написана по заказу театра в Дюссельдорфе, там ее поставил Виктор Рыжаков. Следующая премьера Рыжакова — совместный проект МХТ имени Чехова и Центра имени Мейерхольда, после ее подхватил Андрей Могучий в БДТ. Сейчас открыты права, и пьеса довольно успешно врывается на отечественную сцену.

Это очень хороший текст, который дает хороший уровень режиссерских и актерских задач. Я могу с чем-то соглашаться, с чем-то нет, но мне безумно интересно. При том, что пьеса написана легко, остроумно и изящно, она невероятно сложна для воплощения. Она не открывается всеми привычными способами, которые мы имеем в арсенале. Ведь очень легко устать от пьяных людей на сцене, это определенное испытание. Но хитрость драматурга в этой ситуации, что о высоких вещах мы говорим через сниженный пафос, и тогда возникает откровение. Наша задача, помимо всего прочего, найти в этом большой юмор. Мы ищем.

 Говорят, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, эта пьеса о правде?

 У самого драматурга есть такой текст: «Устами пьяного говорит Господь». Это, конечно, больше, чем просто разговор пьяных людей, которые режут правду-матку. Мы находим мир героев пьесы на очень важном рубеже. Все действие происходит в одну ночь — от заката до рассвета. Это определенно волшебная ночь, за которую решится многое. Но мы не знаем, каков будет рассвет. Мы погружаемся в этот мир на пороге очень мощного кризиса, у каждого персонажа есть серьезная проблема. И мир «Пьяных» должен поменяться с точностью до наоборот.

Мы находимся в процессе поиска ответа на вопрос — что такое «пьяные»... Меньше всего это про то, что люди выпили спиртной напиток и стали нести пьяный бред. Тем более что автор дает нам прекрасную вещь: кто-то из героев пил последний раз на выпуске из института, кто-то вообще трезвенник. Это такой конструкт, обстоятельство, когда персонажи именно сейчас могут решить свои насущные проблемы, могут сказать правду друг другу в глаза, могут вдруг поменять свою жизнь, могут в какой-то момент неожиданно протрезветь и увидеть все со стороны, что-то понять, сделать выводы. Естественно, пьеса — не пропаганда алкоголя.

 Многие критики усматривают в пьесе модную сейчас тему «Россия — не Европа», т. е. выпады в адрес современных европейцев. Как вы к этому относитесь?

 Мы находимся сейчас в Новосибирске, и размышлять, делать историю о просто зарубежных людях нам не интересно. Нам нужно добиться каких-то других впечатлений от публики. Это драма личностей, индивидуальностей, характеров. Мы же все равно играем зарубежные пьесы, понимая, что в их основе лежат отношения между людьми, их проблемы, чаяния, надежды, успехи. В этой форме все становится более выпуклым.

Мне очень нравится притчевость построения сюжета, истории, тем. Я прекрасно понимаю, что все эти герои — Карл, Магда, Марк и все прочие — люди, которые вроде бы не имеют отношения к нашему сегодняшнему российскому пространству, но они все равно в него входят на уровне зоны отстранения. Когда Иван и Петр со Светланой решали бы на сцене какие-то вопросы, была бы одна история, а когда выходят загадочные для русского сознания зарубежные имена, вдруг возникает мир другого порядка.

 Андрей Могучий в одном из интервью сказал: «Любовь — главная тема пьесы. Любовь к божественному в человеческой природе». Складывается ли у вас ощущение, что текст именно об этом?

 Абсолютно с этим согласен. Пьеса, основанная на мифе, да. Основанная на вере, традиции, наших духовных ориентирах, когда человек должен заново переформулировать свое сознание, заново пройти путь страстей, заново что-то обрести. Или напомнить себе о чем-то важном. Или взять на себя ответственность за кого-то или за что-то, или прекратить жалость к самому себе и начать действовать. Тут масса всего.

 В пьесе существует ненормативная лексика, как вы решаете этот вопрос в связи с действием закона о запрете ее использования в спектаклях?

 В самой пьесе и в нашем спектакле есть строгое ограничение — 18+. Я никогда не был поклонником ненормативной лексики, но это один из немногих случаев, когда понимаешь, что есть такие тексты, из которых «слов не выкинешь». По закону «очищенная» версия идет везде в России, мы не будем исключением, но очень сложно заменить эти экспрессивные выражения. Это магия автора, высокое художественное произведение. Понимая, насколько исходный текст вкусен и точен, сейчас мы занимаемся изобретением — выдумываем новые слова.

 Зритель спектакля «Пьяные», на ваш взгляд, кто он?

 Наверное, зритель, приходящий в театр, всегда ищет впечатлений. И на нашем спектакле эти впечатления будут — порой парадоксальные, неожиданные. Сейчас время прямых высказываний, когда нужно называть вещи своими именами. Другой вопрос, как мы к этому подведем, чтобы это прямое высказывание доходило, чтобы люди в зале не зажимались, не закрывались. Мы понимаем, что это может быть большой проповедью, а может быть более могущественным актом. Очень бы хотелось, чтобы зрители были людьми, с которыми интересно сидеть в кафе или дома, на кухне, о чем-то разговаривать. И здесь важен не интеллектуальный багаж, а открытое сердце. На первой репетиции я так и сказал: «Мы делаем это с открытым сердцем...»